ТВОЙ УСПЕХ - В ТВОИХ ТРУДОВЫХ РУКАХ

Дата публикации: 24.02.2021

В СССР существовала замечательная школа производственного рассказа (повести и романа), которые пользовались значительной популярностью и имели большое воспитательное значение. Сегодня, когда литературная мода «задвинула» производственную тему, заменив её на боевики, криминальные драмы, комедии, мелодрамы, стало очевидно, насколько этой темы недостаёт. Уральские промышленники решили возродить традицию трудовых рассказов и при поддержке Челябинского союза писателей организовали литературный конкурс, цель которого привлечь молодого человека к литературе, рассказать о важности производства и роли рабочего, мастера, инженера в стране.

Публикуем первые итоги конкурса "Производственный рассказ".

1. РУБИЛЬНИК

рассказ

Юноша рухнул на пол в коридоре, сползая по стене, и сказал негромко, но так, чтобы услышали все: «Всё, не могу, закопайте меня». Шапка сползла на глаза, руки в потёртых перчатках упали на пол, он тягостно вздохнул и замер.

Юлия Владимировна с замиранием сердца вышла в коридор и охнула. «Мальчик-то совсем обессилел!» - бормотала она про себя, бросившись поднимать с пола сына, обмякшего, как тесто. Юрий Сергеевич, стоял в проеме двери и улыбался. «Что смеяться» - бормотала Юлия Владимировна, - «Ребёнок никакой! Стасик, ты не заболел?»

Наконец юноша, именуемый Стасиком, поднял голос:

- Пап, я больше не пойду и не буду, как раб, корячиться на чёрных работах. 

Юрий Сергеевич засмеялся и спросил:

- А какие тебе нужны, Стас?

Стас смутился. «Ну почище, по крайней мере» - раздалось его бормотание. Юрий Сергеевич жестом показал, чтобы он поднимался.

- За ужином я тебе расскажу одну историю. Вставай.

Пока Стас медленно двигал ложкой по тарелке, цедя бульон в обход мясных кусков, отец заговорил.

«В юности после школы, не поступив в институт, я устроился с помощью отца в строительное учреждение, и попал в подчинение электрику. Хороший был малый этот Саша, он улыбался приятной улыбкой, что меня обнадёжило. Руки у него были прочные, я в рукопожатии это понял. Он был молодой, но уже семейный. Когда меня ему передали, он сказал по-простому: Ну что, поработаем? - Я только пожал плечами да кивнул.

Когда мы ехали на первый объект через весь город, я думал, неплохо устроился: везёт тебе машина по городу, весна, все распускается, цветёт, красота. Вот, думаю, приедем, меня к проводам и выключателям подведут, и я стану крутить отверткой шурупы и кусать кусачками проводки. Неплохо, думалось мне.  

            Не заметив, как приехали на стройку, я мечтательно шел за Сашей, который шагал рядом с мастером, который давал команды хриплым голосом.  

            - Понятно, Петрович, - сказал Саша, и кивнул мне, стоящему за спиной. – Первое задание, пошли. – И мы двинулись в сторону склада. На складе нам выдали нечто вроде железного ящика, Саша расписался и сказал мне: Давай.

            - Что? – Я удивился.

            - Поворачивайся. Грузиться будем – засмеялся Саша и хлопнул меня по плечу. Я повернулся и тут мне на плечи и спину легла груда железа с лямками, которые предательски скользнули мне в руки. Я спросил, растеряно ковыляя за Сашей: Это зачем, это что? 

            - Рубильник это, Юра, рубильник, – сказал он мне – чтобы включать и выключать! Вот так.

            Он шел быстро, и я уже вспотел после первых метров, но там оказалось все кошмарнее – он вошел в подъезд и я начал считать ступеньки, потому что казалось, что до четвертого этажа я не дотяну».

            Юрий Сергеевич расхохотался от воспоминаний, утирая от слёз лицо. 

- Вспомню – до сих пор хохот разбирает, как я считал эти этажи и пёр на себе этот рубильник. И всё думал, это как вот так! – как раб, тащу на себе, а ведь есть кран! А Саша убежал вперёд, и мне было тащить так тоскливо! Даже остановиться было никак – рубильник был настолько неловкая штука, что не снять – лучше нести. И я тащил из последних сил.

            «Так и говорю Саше – ведь кран есть! Почему я тащить должен? – когда я дотащился до четвёртого этажа и увидел его с мастером, который указывал, куда крепить рубильник. Саша вместе с мастером усмехнулись, и мне показалось, что надо мной издеваются. Стало неприятно.

            Рубильник с плеч – свобода. Я поставил рубильник и откинулся. Пот пропитал одежду. Саша суетился с проводами, и что-то напевал. Видно было, что он за мной наблюдает исподтишка. Навешивая рубильник, он говорит: ещё три таких.  

            - Сколько? – у меня аж в горле переклинило. Да, как сейчас помню. Я ему и говорю: А что-нибудь почеловечнее для меня нет? Так и сказал, представляешь? Он говорит: почеловечнее - это как? 

            - Мы же электрики, - я говорю, а работаем как носильщики!

            Саша улыбнулся – он умный был парень – и говорит: ладно, давай – подключай. – И кивнул на рубильник, вокруг которого и внутри торчали провода разного сечения и цвета. Пытаться их соединить не представлялось возможным. Я даже пробовать не стал.   

            - Ну? – он кивнул снова.

            И тут я озадачился. Заглянул в сам рубильник и отшатнулся: усы и сечения проводов, проводков, клемм, зажимов, больше пугающие своей немотой, чем располагающие к общению. И сжал губы, с недоверием поднося инструменты, злорадно представляя, что Саша провалится, запутавшись в этих проводках. И тогда он сам потащит эти рубильники! 

            И вот настал момент истины: после того как он уложил рой завитков в рубильник, он говорит: Ну теперь вставай за рубилу и, как только я крикну – врубай»! И показал, как надо «врубить». Я злорадно приготовился к тому, что я рубану – но прибежит Саша и начнёт паниковать – мол, ах, ты черт, что-то я не так соединил – нет напруги!

            И вот раздаётся крик откуда-то из лабиринта стен дома – давай!

            Я подумал, ну теперь настал мой черёд над тобой, Саша, похихикать! – И рванул рубильник, коварно напрягаясь и ожидая окрика – «Ну что, двинул рубилу?»

Молчание.

            Я навострил уши – чего же он не кричит? Небось, стесняется признаться, что теперь ему самому придётся рубильники таскать! Уж я над ним похихикаю!

            Снова молчание.

            Вдруг Саша появляется и, улыбаясь, хлопает меня по плечу: всё нормально, шуршит, питает, горит.

            - Как? - Воскликнул я, - горит?

            - Горит. – Сказал Саша и засмеялся, видимо, проникнув в мои мысли.

            Потом я притащил ещё три рубильника, перепотел, один раз споткнулся и шаркнул коленом о ступеньку, колено заболело – и возвращался с объекта усталым, грязным, солёным и думал над прозой жизни, презирая себя как презренного носильщика и вспоминая, как я провалился перед рубильником. Затем я ехал в машине и грустил: ну, думаю, до конца теперь жизни рубильники таскать придётся, потому что я никогда в эти проводки не вникну, не смогу сделать так, чтобы по этой груде проводков запустить жизнь и энергию».  

- Однако не пришлось! – Сказал ехидно Стас, припивая чай. – А вот мне, видимо, придётся, потому что я-то вообще ничего не могу больше! – крикнул он – и, переглянувшись с отцом, он рассмеялся. Выглянувшая из-за двери Юлия Владимировна подозрительно сощурилась:

- Вы чего это тут?  

            - Да вот рубильник я свой вспомнил. Стасу рассказал. До сих пор помню. Как сейчас. Просто у каждого человека в юности будет свой рубильник. Плохо, если его не будет. 

            Стас начал рассматривать ладонь.

- М-да, вот пап, первая. – Он протянул ладонь.

- Да, слушай, первая. Точно. Трудовая.

            И он положил свою ладонь на ладонь с бордовыми мозолями сына.

И пальцы их сомкнулись. 


2. СТРАШНЫЙ СОН

«Встать! Суд идет». Зал дружно встал. Состав присутствующих впечатлял. Заплаканные женщины. Суровые мужчины в форме МВД и прокуратуры. Их было много. Одни демонстративно не смотрели в сторону скамьи подсудимых. Другие поглядывали с нескрываемой ненавистью. «Мерзавец! Подонок! Что тебя!…» - вдруг раздался прерванный рыданиями женский крик. Молодую женщину прижал к груди высокий подтянутый мужчина с проседью, в прокурорском кителе со звездой на черных без единого просвета петлицах[1]. Он что-то шептал, видимо, пытался утешить. Однако сомкнутые губы и перекатывающиеся на лице желваки говорили, что спокойствие ему дается нелегко. «Именем Российской Федерации суд приговорил…»

Сергей проснулся в холодном поту. Сон снился отвратительный, если не сказать хуже. Грузовик влетел на крыльцо городского ГИБДД, где стояло шестеро сотрудников полиции, и у каждого по «счастливому» стечению обстоятельств, нашелся тесть прокурор. У машины на ходу отвалился рулевой механизм и по всем «законам Мерфи», в просторечии именуемым «законами подлости», из всего бесконечного множества возможных в такой ситуации траекторий, грузовик выбрал именно ту, которая привела Сергея на скамью подсудимых.

Сон снился уже третью ночь подряд. «Надо же было позвонить под конец рабочего дня пятницы!» Хуже нет уходить на выходные с нерешенной проблемой. Но еще хуже с проблемой, которая имеет уголовную перспективу. На самом деле дела обстояли не так плохо как во сне. Водитель почувствовал, что машина плохо слушается руля и просто остановился. Вызванный тягач на жесткой сцепке отбуксировал грузовик в гараж. Машина была продана каких-то три недели назад и завгар не нашел ни чего лучше, чем сразу позвонить на предприятие-изготовитель, которое находилось в том же городе. Менеджеры из отдела продаж моментально переправили его на конструкторский отдел, где Сергей отвечал за рулевое управление. По словам завгара, рулевой механизм отвалился. Чего-то более внятного, добиться не удалось. Скорее всего, ему и механику не хотелось связываться с машиной, у которой не истек гарантийный срок. Еще сказал, что официальное письмо отошлет с нарочным в понедельник утром. Естественно выходные пошли насмарку. На рыбалку, конечно, с ребятами съездили, но Сергей чувствовал, что его кислое, невыспавшееся лицо не добавляет компании веселья. Половину воскресенья он просто пролежал на диване: пытался дремать, смотреть телевизор, читать … Получалось плохо. Жена, видя состояние Сергея, попробовала отвлечь и озадачила мелким ремонтом. В ванной подтекал кран и что-то случилось со светильником. Помогло, но ненадолго и не сказать, чтобы сильно.

Сидя с красными от бессонницы глазами на кухне, не чувствуя вкуса кофе, Сергей не переставал думать, что же могло там случиться?

Чтобы читателю было понятно беспокойство нашего героя, поясним, что в автомобиле есть две системы, которые напрямую влияют на безопасность – тормоза и рулевое управление. При отказе всех других систем, машина, в крайнем случае, остановится. А если откажет какая-нибудь из этих двух – гарантировано ДТП. И хорошо, если дело ограничится только смятым буфером или крылом.

Придя на работу, Сергей поднял документацию и стал внимательно анализировать, где могло оказаться слабое место. Проще всего было выехать на место и сначала посмотреть, но хотелось приехать уже с какими-то решениями. Потом пошел к испытателям и долго советовался, что там могло случиться, какие поломки рулевого управления случались. А случалось всякое. Трескался картер рулевого механизма, ломались тяги, «летел» карданный шарнир, летели подшипники. В общем, понимание, что там могло случиться, появилось, но сильно не конкретное. Ближе к обеду принесли обещанное письмо.

- Что делать будем? – спросил Сергей начальника отдела, - дело-то дрянное. С этой машиной как-то разберемся, она практически на глазах. А если где-то на «дальнобое» такое случится? Да, не дай бог, погибнет кто … (тут, совсем некстати, вспомнился дурацкий сон.)

- Для начала съезди туда и посмотри. Они звонили уже, но я видел, что ты погрузился в проблему и не стал тебя трогать, чтобы получше вник в вопрос здесь.

На проходной Сергея встретили водитель и завгар. Машина стояла в дальнем углу обширного ангара. Было видно, что простой не нужен ни тому ни другому, но ремонтировать сами не хотели, чтобы сохранить гарантию. Пока шли от проходной, водитель рассказал, как было дело.

- Шел по объездной, не торопился, километров, примерно пятьдесят. Вдруг, чувствую, машина рыскать начала. Ну я по «тормозам». Ладно, сзади ни кого не было.

- И что?

- Ничего. Вызвонил наших, пришел тягач с жесткой сцепкой и притащил меня сюда.

- Смотрел, что случилось?

- Смотрел, но трогать не стал. Да сейчас сам увидишь.

Картина оказалась не такой уж плохой, как ожидал Сергей. Валы, тяги, шарниры были целы. Картер треснут не был, «ушки» не отломились, вот только вместо трех положенных болтов, рулевой механизм висел на одном, и гайка грозила отвинтиться совсем. Два остальных были явно утеряны. Хорошо, что машина прошла в таком состоянии немного. Иначе гайка открутилась бы и механизм упал отпал совсем. Вот тогда точно либо тяги погнулись бы, либо кардан разбило.

- Сейчас позвоню своим, скажу, чтобы еще сегодня прислали эти болты и поставили на место. Если случится что-то подобное – дайте знать.

- И всё? – в один голос спросили завгар и водитель.

- И всё. Вот только не пойму, почему болты раскрутились. Раньше такого не было.

Обратно Сергей ехал в смешанном настроении. С одной стороны, радовался, что всё обошлось, а с другой – не понимал, как это затянутые болты раскрутились.

На предприятии его встретил директор по производству и они сразу пошли в цех разбираться с технологами. Те только недоуменно пожимали плечами. Пошли к слесарям. И тут всё открылось. Те рассказали, что какое-то время назад пришла партия перекаленных болтов, которые лопались при затяжке. Ну они и стали тянуть слабее.

Директор, услышав это, просто рвал и метал:

- Какого черта! Тебе кто дал указание недотягивать? Конструктор7 Технолог? Я, в конце концов? Где чертеж?

Чертежа не оказалось под рукой, пришлось идти к технологам. Но чертеж нашли.

- Вот видишь, тебе указано, каким моментом тянуть, ключ динамометрический есть?

- Есть …

- Пользоваться умеешь или научить?

- Умею.

- Вот и тяни, как в КД указано, а не как тебе нравится.

- Мы как лучше хотели …

- Как лучше – надо было лопнувший болт мастеру, технологу  показать! Это их дело думать, а твое – крутить!

В общем, досталось всем. Сергею тоже перепало, что плохо контролирует производство. Он, было, хотел заикнуться, что есть технологи, но вовремя сообразил, что в таком состоянии с директором лучше не спорить. К тому же, было понятно, что тот сам понервничал и сейчас идет обратный ход.

«Хотели как лучше, а получилось как всегда» - заметил классик. Инициатива – дело хорошее и нужное, но только тогда, когда она соответствует своей квалификации и  согласована с остальным участниками процесса. Иначе недалеко и до трагических последствий.

Кандидат 3

3. УМНЫЙ НАПИЛЬНИК

Приглашение на юбилей застало меня в дороге. «Конечно, приду» - сказал я твердо: я был приглашен на юбилей к человеку, с которым меня связывает, как говорят, «случай на всю жизнь».

Компания собралась небольшая, но мне было приятно, что я попал в узкий круг знакомых и друзей. Обстановка сразу стала дружеской. Вспоминали, делились, поднимали бокалы. Когда до меня дошла очередь, я предложил выпить «за умный напильник». На фоне повисшего недоумения юбиляр вдруг громко захохотал, а когда успокоился, то сказал: «Волос у тебя стало меньше и из блондина ты стал седым, а на язык всё также остёр».

- За умный напильник – сказал я и поднял шампанское.

После тоста, моя приятная соседка попросила рассказать про умный напильник, и я согласился. 

«Видите ли, Маша, конструктор – это, как правило, человек, закончивший ВУЗ. За пять лет обучения он осваивает высшую математику, теоретическую механику, теорию механизмов и машин, «Детали машин», множество специальных дисциплин. После университета я считал себя достаточно квалифицированным и образованным. Однако был в моей конструкторской биографии урок, который я запомнил на всю жизнь и который мне важнее и поучительнее некоторых лекций и семинаров.

Во время производственной практики я работал в конструкторском подразделении большого машиностроительного предприятия. Работа нравилась. Большой светлый зал с двумя рядами кульманов. Приветливые доброжелательные люди. Меня прикрепили к руководителю группы – ведущему конструктору. Звали его Михаил Леонидович. В группе были еще два конструктора. Сначала работа ограничивалась курьерскими услугами, вроде принести-унести документы в копировку или нормоконтроль; сведением данных из нескольких отчетов по испытаниям в одну табличку и прочей «мелочевкой». Я к этому относился спокойно. «Хлеб начинают есть с корки» - так говорилось в одной книжке про тульских мастеров, которую я прочитал в детстве. Попутно узнал расположение подразделений и познакомился с людьми, а также запомнил, какие и на каких полках лежат документы. Через пару недель начали поручать чертежные работы.

Однажды Михаил Леонидович поручил выполнить чертеж несложной, но достаточно ответственной детали. Несложная по форме, она  работала в тяжелых условиях абразивного износа и ударных нагрузок, поэтому изготавливалась из легированной стали и крепилась винтами. Под эти винты я должен был предусмотреть отверстия. На компоновке, которую мне была выдана, отверстия были обозначены, мне требовалось только проставить диаметры, взяв их из справочника. Я выполнил эскиз, - это была опытная разработка, - и вместе с остальными документами отнес его в технологическое бюро экспериментального цеха. Там познакомился с технологом Володей, который вел узлы нашего КБ.

- А что я тебя раньше не видел?

- А я на практике.

- У Михаила Леонидовича?

- Ага.

- Слушай его, он умеет делу научить.

Два дня прошли в обычных делах. Я что-то чертил, куда-то ходил. Даже побывал на Главном конвейере. Впечатляющее зрелище. Сначала лежит только рама, больше похожая на скелет, чем на автомобиль. Постепенно она обрастает узлами и деталями и, наконец, готовая машина, урча двигателем, поблескивая свежей краской, отправляется в свой первый пробег в Сдаточный цех. И непередаваемый запах нового автомобиля. Это похоже на сказку, на волшебство. Сначала нет ничего. Потом вдруг возникает автомобиль, который сам ездит.

На третий день позвонили из цеха. Разговаривал Михаил Леонидович.

- Сейчас придём, - сказал он в трубку.

- Пошли, - это уже мне, - тон не был радостным.

- Что-то случилось?

- Несобираемость. Разбираться будем.

Экспериментальный цех – это огромное пространство, сопоставимое по площади с футбольным полем. Окон в стенах недостаточно, поэтому дневной свет попадает и через окна в потолке. Примерно четверть цеха занимали два сборочных поста, на которых собирали машины. Примерно треть занимали сварочный пост, токарные, фрезерные, сверлильные и другие станки и оборудование. Еще одну треть занимали слесарные верстаки. На оставшемся пространстве при желании можно было организовать еще один пост сборки. Вдоль длинной стены цеха располагались двери в разные испытательные лаборатории. На одном из слесарных верстаков стоял наш узел. На фоне собираемых машин он был просто мелочью. Рядом лежала моя деталь и два винта, которыми она должна была крепиться. Они выглядели вообще микроскопическими. Когда мы подошли, уже знакомый мне цеховой технолог Володя молча взял винт, мою деталь и попробовал просунуть винт в отверстие. Винт не проходил. Михаил Леонидович нашел в стопке лежавшей тут же рядом документации мой эскиз и пристально посмотрел на меня. Мне и без эскиза было понятно, что ошибочно указал меньший размер. Я виновато молчал.

- Что делать будем? – спросил технолог Михаила Леонидовича, новую заказывать?

- Какая новая? – закричал тот, - Пока закажем, пока изготовят, пока то, сё, два-три дня пройдет. А завтра испытатели уже ждут. Да и за легированную сталь не похвалят. Это обычную сталь тут в металлоломе найти можно, да здесь сделать, а это легированная, она вся на учете и обрабатывать, сам знаешь, специальный инструмент нужен.

Возникло напряжение.

- Вот что, ты диаметры ставил, тебе и исправлять, – это уже мне. - Володя, тиски и напильник найдем молодому специалисту?

- Найдём.

Обрабатывать напильником легированную сталь, это примерно как по стеклу водить ножом. В смысле эффекта. Сначала я через каждую минуту примерял винт, но он категорически не лез. Я смирился с судьбой и стал монотонно ширыкать напильником. Через час болт прошел. Мимо прошел мой одногруппник, который проходил практику в соседнем КБ.

- Подрабатываешь? – попытался он пошутить.

- Ерундой занимаюсь. Вот, дорабатывать заставили. Подумаешь, на миллиметр ошибся. Деталь-то пустяковая.

- Ну-ну, – одноклассник, видимо, понял, что я сейчас не расположен к общению и пошел дальше.

Настроение было хуже некуда. Неужели я пять лет учился, чтобы напильником работать? А как же творчество? Создание нового?! Неужели это и есть конструкторская работа? Водить напильником можно и без университета. И вообще, что из-за этой пустяковины завод встанет?

Работа двигалась медленно. Нужно ведь было не просто сделать отверстие побольше. Нужно было расточить его так, чтобы винт и прошел в отверстие, и чтобы попал в отверстие на другой детали. Мысль доработать ответную деталь была заведомо неудачной. Там резьба.

На другое отверстие потребовалось чуть меньше времени, потому что у меня уже не было иллюзий, и я не примерял болт с самого начала. Когда прошёл и второй болт, как назло оказалось, что деталь задевает за выступ-ограничитель и не желает вставать на место. Пришлось снова браться за напильник, снова монотонные движения. Наконец всё встало на свои места. Я нашел Володю и показал, что деталь стоит на месте. Тот кивнул и как-то особенно улыбнулся.

Потный, злой, с обидой на весь свет я возвращался в бюро. Когда вошел, Михаил Леонидович пристально посмотрел на меня. По всей видимости, мои мысли были написаны у меня на лице. Он посмотрел на меня еще немного, потом улыбнулся и сказал: «Я в свое время тоже напильником поработал. Теперь не ошибаюсь». И все мои обиды куда-то делись сами собой. С тех пор прошло много времени. По моим чертежам изготовлено приличное количество деталей и узлов. Многие из моих решений растиражированы в тысячах сошедших с конвейера машинах. Иногда я прикидываю, сколько стоит ошибка конструктора? Как может сказаться ошибка в несчастный миллиметр среди сотен размеров на чертеже. Сколько раз я мог остаться без премии, а то и что похуже, если бы тот напильник не научил меня внимательности. Проще лишний раз проверить свою разработку перед тем, как отдать в работу, чем краснеть потом в цехе. Вот так – вот почему напильник был умный».

Моя собеседница негромко захлопала в ладоши и протянула мне руку и сказала: «Спасибо за рассказ о моем дедуле!» 

Я было споткнулся в словах, но было уже поздно – женщина упорхнула к деду, помахав мне рукой, а я поднял руку, чтобы поднять еще один тост – за его внучку.  





ПОДЕЛИТЬСЯ: