Дмитриева Оксана Генриховна
Вложились в пыль
Вложились в пыль

Я думаю, что те страшные вещи, которые я рассказывала в прошлом году, теперь нам рассказывают уже представители совсем других стран, и некоторые из потенциальных рисков уже пытаются задействовать. Что касается того, о чем я говорила в прошлом году. Фактически ситуация, сложившаяся в связи с Украиной и Крымом, доказала крах всей предыдущей финансово-экономической политики макростабилизации, вложения средств в виртуальную экономику, в Стабилизационный фонд, в различные имиджевые проекты типа улучшения рейтинга России, улучшения рейтинга банков, вхождение в Восьмерку, поскольку на это тоже были затрачены большие средства. Мы видим, что все эти вложения могут быть обращены в пыль одним росчерком пера.

Теперь я хочу несколько слов сказать по своему сообщению. Мне представляется, что в настоящее время более правильным деление не на индустриальную экономику и постиндустриальную, а деление на виртуальную экономику и реальную. К реальной экономике относятся как промышленность, так и все производство, знания, наука – это тоже реальная экономика. Виртуальна экономика – это все, что касается бумаг, то есть титулов собственности: это фондовый рынок, страхование, финансовые производные, различные вложения в имиджевые индикаторы. Это все можно отнести к виртуальной экономике.

Пожалуйста, следующий слайд. На этом слайде показано формирование ВВП, поскольку формально реальная экономика производит добавленную стоимость, там есть зарплаты, прибыль, другие составляющие, расходы, которые относятся при исчислении на ВВП. Голубая – это доля виртуальной экономики, красная – реальная экономика. Но когда происходит деление, то делить и потреблять можно только то, что произведено в реальной экономике. Активистам виртуальной экономики тоже нужны хлеб, масло, знания, инновации, а отнюдь не бумаги. Поэтому они и претендуют на часть того, что произведено в реальной экономике, и забирают свой вклад.

Если виртуальная экономика – финансовые институты – обеспечивают ускорение роста реальной экономики и забирают ровно то, что ни прирастили, тогда весь механизм работает нормально. Но если у нас происходит гипертрофия виртуальной экономики и она забирает гораздо больше, чем то, что она прирастила, то фактически гипертрофия виртуальной экономики в конкретных своих экономических следствиях работает, либо как отток капитала, либо как навязывание избыточных издержек, либо как навязывание избыточного налогового пресса. Избыточные издержки – всем понятно – это избыточная цена за кредит, это навязывание совершенно излишнего обязательного страхования и различные другие варианты.

Какие отрицательные социальные следствия у виртуальной экономики? Понятно, что ее рост или падение отнюдь не отражается в соответствующем росте численности занятых, потому что миллиарды могут быть произведены за счет финансовых спекуляций. Это отнюдь не требует ни квалификации, ни занятых, ни кого-то еще. Как правило, все сектора виртуальной экономики отличаются гораздо большим разрывом в доходах. Этот разрыв в доходах они распространяют на всю экономику. Дальше это будет показано. Наконец, масштаб коррупции. В реальной экономике коррупция, откаты могут составлять 10 %, 20 %, 30 %. Что касается виртуальной экономики, то размер коррупции может составлять все 100 %, то есть вся финансовая схема изначально может быть абсолютно коррупционной. То есть она ничего никому не дает, кроме как ее создателям.

Например, Стабилизационный фонд. Я показала разницу в оплате труда. Коэффициент Фонда в 10 % наиболее обеспеченных и 10 % наименее оплачиваемых. В сельском хозяйстве, в обрабатывающем производстве это порядка 10 %. В финансовой деятельности – 21 %. То есть в два раза больше. В различных других услугах, в том числе и виртуального сектора – 20 %. Видно, что существенная добавка в социальное неравенство.

Каковы формы насильственного внедрения в виртуальной экономике? Это вложения в стабилизационные фонды, из тех, что мы встречаемся это глобальные обязательные накопительные пенсионные системы, навязанные – чистый отток, это избыточные обязательные страховые системы, это осуществление бюджетных инвестиций через банковские финансовые схемы так, что они до реальных инвестиций никогда не доходят. У нас свыше 50 % бюджетных инвестиций так осуществляются или пропадают. Это формирование хронического профицита бюджета и искусственное создание дефицита бюджета. Это все, что уходит в виртуальную экономику.

Очень много средств на самом деле уходит на вложение в индикаторы виртуальной экономики. У нас очень часто вместо того, чтобы лечить болезнь, начинают лечить градусник и начинают вкладывать в градусник. Что значит вложения в градусники? Когда искусственно поддерживается курс национальной валюты.

Двести миллиардов долларов были потрачены в 2008-2009 годах на поддержание курса. Сейчас мы наблюдаем то же самое: в течение двух-трех недель около сорока миллиардов долларов потрачено на поддержание курса. Поддержание фондового рынка. Вообще редкий случай, когда наше государство само играет на фондовом рынке для того, чтобы обеспечить хорошие индикаторы. И, наконец, самые потрясающие вложения были сделаны в улучшение рейтинга. Спрашивалось: зачем нам такие вложения или такая схема? Объяснялось лучшим министром финансов всех времен и народов, что это улучшит показатели рейтинговых агентств. Это обеспечит нам более дешевый кредит. Мы теперь видим, как эти вложения обращаются в пыль в один момент. Чрезвычайная неустойчивость виртуального сектора. Колебания в шесть раз выше, чем в реальном секторе.

Вывод. Если классическая социал-демократическая теория основывается на объективных противоречиях между трудом и капиталом, неоклассическая теория говорит о том, что нет совершенной конкуренции, если не развит малый бизнес и есть объективные противоречия между малым бизнесом и крупным, то – на самом деле сейчас эта тенденция имеет место во всем мире – есть объективное противоречие между интересами финансовых спекулянтов, которые моделируют, навязывают и в экономической политике, и в экономической теории отток средств в виртуальный сектор и всеми остальными. То есть всеми, кто задействован в реальной экономике.

Я хочу сказать, что есть старый дамский роман XIX века, который называется «Север и Юг» Элизабет Гаскелл. Там у художников часто есть такое провидение, где существует противоречие между биржевыми дельцами и представителями реальной экономики, когда фабриканты и рабочие оказываются по одну сторону баррикады, а биржевые спекулянты – по другую. То есть уже в конце XIX века художественный образ предсказывал будущее противоречие и корень всех, на мой взгляд, бед мировой экономики, потому что следующий кризис, с которым мы встретимся, будет связан с гипертрофией, с надуванием мыльных пузырей в виртуальном секторе. Спасибо.

Распечатать статью


ПОДЕЛИТЬСЯ: