Гринберг Руслан Семенович
Улыбки судьбы
Улыбки судьбы

Большое спасибо за приглашение участвовать в таком авторитетном сообществе. Дело в том, что Германия – моя любовь. Я занимаюсь этой страной уже более 40 лет. У меня смешанные чувства. С одной стороны, я очень люблю немцев. С другой стороны, я очень не люблю отличников, а так случилось, что немцы отличники. Что делать с этим фактом, я не знаю.

Что я имею в виду? В последнее время в Европе все время говорят: «Перестаньте делать хорошие и дешевые изделия. Это никуда не годится. Вы должны повышать зарплату своим рабочим, чтобы хотя бы машины и оборудование стало дорогим, и другие страны тоже могли бы продавать их». Смотрите, есть такая проблема для России – ее модернизация. Сегодня мы видим исчезающие шансы. Я говорю об этом, как третья улыбка судьбы, которую мы пропускаем.

Первая улыбка судьбы – когда пришел Горбачев, «общеевропейский дом», конец этой дурацкой геополитике, начало сотрудничества. Мы ее пропустили. Западный триумфализм, с одной стороны. С другой стороны, российский соблазн безоговорочной благотворности свободного рынка. Все это привело к отчуждению.

Вторая улыбка судьбы – это когда мы получили громадные деньги, триллион долларов, до кризиса 2008-2009, которые могли бы использовать по назначению и хотя бы как-то приостановить примитивизацию экономики. Мы ее тоже пропустили. Теперь третья улыбка судьбы. Кризис на Западе, отсутствие тотального спроса, длительная полоса неустойчивого роста или стагнации.

Здесь намечалась очень хорошая вещь. Я разговаривал с господином Штайнмайером, когда он был еще тогда вице-канцлером перед поражением социал-демократов. Тогда мы договорились, что вот эту улыбку судьбы надо использовать. Мы создаем мощный спрос на немецкое машинное оборудование, комплексная программа. Это была взаимная сделка. Мы делаем хороший, мощный спрос, напоминающий начало 1930-х годов, но уже на другой основе – на рыночной, на взаимовыгодной. Это поможет нашей модернизации.

Мы тогда исходили из того, что Европа не может выжить в этом мире, где азиатские драконы обступают со всех сторон. Мы должны соединить наш научный гений с техническим гением Германии для того, чтобы быть мощной силой влияния в мире, кроме США и Китая, чтобы мы не были карликом во внешней политике. Но случился Крым. Я лично выступал не за то, чтобы Крым сразу стал членом России. Можно было бы обойтись абхазским вариантом. Тогда бы Запад не потерял лицо, санкции были бы очень слабенькие. Сейчас, как говорится, поезд ушел. Мы живем в новой реальности. Я не хочу называть это холодной войной, но это холодный мир. Очень непонятно, как санкции на нас подействуют. Будем надеяться. Я как патриот страны хочу надеяться, что на Западе не будет солидарности в этих санкциях.

Вчера президент США Обама говорил о том, что он готов чуть ли не через месяц заменить наш газ сланцевым газом США. Это на слабонервных только может подействовать. Понятно, что это вопрос длительный, слава Богу, для нас. С другой стороны, сегодня Шувалов тоже жестко выступил, что не очень вы нам и нужны. Мы сейчас с Китаем будем работать и быстро перебросим наши топливно-сырьевые ресурсы в Китай. Я тоже думаю, это смешная история, потому что это невозможно. Тем более у китайцев появляются дополнительные шансы снизить цену на наш газ с учетом тех отношений, которые складываются. Это исчезающие шансы. Я это называю третьей улыбкой Бога, которая улыбнулась России, но мы ее тоже пропускаем. Все равно дальше жить как-то надо.

Я здесь согласен с предыдущим выступающим, что остается уповать на здравый смысл только, что, с одной стороны, наверное, Россия должна проявить сдержанность дальше и не очень заботиться о восточных землях Украины. Мы, наверное, вынуждены признать будем новое украинское руководство так или иначе, но, может быть, не это, а после выборов. Немцы, наверное, должны понять, что Крым – это все-таки special case тоже. В конце концов, он никогда не был украинским – всего 50 лет. Но эйфорию крымских жителей я тоже понимаю, если им пообещали увеличить пенсии и зарплаты в 4 раза.

Наши исследования в институте показали, что Крым – очень отсталый регион, несмотря на то, что мы его любим. Это удивительно красивое место, удивительно живописное место. Я знаю, японцы летают в Бостон осенью, чтобы посмотреть оттенки леса, цветов. Когда желтеют листья, там 23 или 25 оттенков. Бостон зарабатывает много. А Крым, еще больше там этих оттенков.

Ясно, что это рай настоящий туристический, но туда денег сумасшедших надо вложить. Я думаю, отдача может быть лет через десять только, не раньше. В этом смысле Крым для нас обуза. Поэтому надо понимать, что жизненный стандарт россиян не будет увеличиваться в связи с тем, что мы получили Крым. Это приобретение в долгосрочном плане, но экономически это не очень правильно.

Короче говоря, мой призыв к немцам такой, что как бы смириться, что ли, с этим делом. Можно называть это аннексией или возвращением справедливости, право нации на самоопределение. Это вечная тема, вечный спор: право нации на самоопределение и границы, 1975 год. Короче говоря, мне дальше нечего сказать. Большое спасибо.

Фальк Тишендорф: Спасибо, Руслан Семенович. Руслан Семенович, очень интересное выступление. У меня все-таки один вопрос к вам. Мы сейчас чуть больше чем час обсуждаем взаимодействие немецкого и российского бизнеса. На самом деле, я думаю, что можно уже сейчас сказать: все участники поддерживают, что это взаимодействие очень важно как для России, так и для Германии и для Евросоюза.

Мы 3 или 4 года назад начали рассказ о модернизации российской экономики и российской промышленности. Если бы даже у нас политическая ситуация в Европе была другая, у нас не все так получилось бы, как мы хотели, когда мы начали об этом говорить. У меня такой основной вопрос: почему это так? Почему все-таки всегда тоже на конференциях, на семинарах говорят: «Да, все хорошо», но все-таки те цели, если мы особенно говорим о модернизации российской промышленности и российской экономики, которых мы хотели достигнуть, Россия хотела достигнуть, мы не на таком уровне достигли, как мы хотели? Почему это так?

Гринберг Р.С.: Я думаю тоже над этим вопросом все время и прихожу к выводу, что мы не доверяем друг другу до конца. Дело в том, что эта дискуссия долго продолжается, что важнее: ценности или интересы? Это ужасное противоречие, потому что для меня лично Германия является, что бы там ни происходило, образцом жизни. Это нормальный средний класс, работающая независимая судебная система, работающая политическая система, политическая конкуренция, чего не хватает в России, но, с другой стороны, я очень не люблю, когда немцы учат меня, что надо делать.

Я знаю, что в Германии сажали в тюрьму гомосексуалистов 40 лет назад, а сейчас считается преступлением вообще критиковать это дело, но, в конце концов, мы на 500 лет раньше начали развиваться. Надо как-то это все учитывать. Я здесь против западного учительства. Вот этот вот Oberlehrerton России не нравится. Это не нравится даже Молдавии, а Россия большая все-таки, тем более не нравится.

С другой стороны, я иногда думаю, что если бы не было Германии, если бы не было германской реакции на ограничения прав человека или еще что-нибудь, то тоже было бы скучно, с учетом того что у нас в собственной стране есть дефицит политической состязательности и так далее. Так что здесь очень противоречивая тема. Я думаю, что мы нужны друг другу. Мы очень друг друга дополняем. Это всегда инерция. Это из советских времен. Я еще молодым совсем человеком помню, что «Нам надо менять структуру нашего товарообмена. Что же такое? Мы все время им гоним нефть и газ, а все остальное они нам привозят».

Это продолжается. Это выгодно в краткосрочном плане, но в долгосрочном плане, я думаю, для Европы, для нашего евразийского континента это очень плохо. Мы должны понимать, что в долгосрочном и среднесрочном плане мы все-таки заинтересованы в модернизации России, в модернизации ее ландшафте, а в краткосрочном – нет, конечно, потому что мир переполнен товарами и услугами.

Я помню дочь Франца Йозефа Штрауса. Мы с ней беседовали в Брюсселе по поводу Modernisierungspartnerschaft. Я пожаловался ей, что у нас так происходит, что мы самолеты перестали производить большие. Она говорит: «И не надо вам больше, потому что хватит двух». Я говорю: «Как же хватит? Было СССР и США. Не было никакой Европы, никаких аэробусов не было. Были прекрасные самолеты двух сверхдержав». Она говорит: «Нет, уже теперь поздно». Должно быть две державы, боинги и аэробусы. У вас страна большая. Делайте маленькие самолетики. Вам надо там перелетать из города в город».

Это смешная история, но она показывает, что в краткосрочном плане никто не заинтересован в том, чтобы выращивать себе конкурента. Кстати, именно поэтому санкции, наверное, не будут действовать. Продать или умереть. Это очень сильно противоречит нашему сотрудничеству в краткосрочном плане, а в долгосрочном плане мы не любим думать.

Распечатать статью


ПОДЕЛИТЬСЯ: