3-4 апреля 2018
Российская Академия Наук. Тема: «Россия и мир: образ будущего»
Баширов Марат
Риски, санкции, лоббизм
Риски, санкции, лоббизм

Дорогие коллеги, добрый день! Рад видеть вас всех в этом зале. Ровно год назад мы здесь тоже собирались и обсуждали. Во-первых, я хочу поблагодарить за такую настойчивость в обсуждении тем джара организаторов этого форума и лично Ирину Толмачеву, которая, в общем, модерирует эти круглые столы.

Я хочу начать свое выступление с того, что я хочу нас всех поздравить с тем, что сегодня, во-первых, 15 лет со дня избрания нашего президента Владимира Владимировича Путина, а во-вторых, сегодня день рождения у вице-премьера правительства Аркадия Владимировича Дворковича. Вот такое, в общем, совпадение. Мы с вами сегодня как раз обсуждаем, что же на самом деле делать и как взаимодействовать с теми институтами, которые они возглавляют. В общем, на самом деле, очень символическое совпадение.

Я хочу поделиться с вами немножко, во-первых, ощущениями об итогах этого года и внести ряд предложений в отношении коммуникации. Как бы мы ни называли джар и лоббизм, в общем-то, это такая простая штука. Это на самом деле управление коммуникациями и ресурсами, которые привлекаются к этим коммуникациям для достижения совершенно разнообразных целей. Как мы уже давно с вами выяснили, это необязательно коммерческие бизнес-цели, хотя я на самом деле работаю в отрасли бизнес-лоббизма и, в общем, привык говорить о нем.

Во-первых, короткое лирическое отступление. Меня в «Фейсбуке», когда я прорекламировал этот круглый стол, попросили немножко прокомментировать ситуацию с санкциями. Я, в общем, воздержусь от экономических оценок, не являясь специалистом, а относительно коммуникаций в условиях санкционных режимов я бы высказался. Первое, что, в общем, стало понятно по итогам прошедшего года: мы с вами все далеко не такие эффективные менеджеры, как любим друг друга представлять и называть даже иногда легендами.

В общем, стало понятно, что, если так можно выразиться, мы с вами сейчас на третьем курсе института, и проходим курс, который называется «Внешнеполитические риски», для тех компаний, которые считают, что работают только на внутренние риски. Мы с вами с удивлением узнали, оказывается, есть и такие риски, и они влияют напрямую на работу компаний, на доходность, на макроэкономические условия, на регулирование и так далее. Всех, во-первых, поздравляю с новым учебным годом. Кто еще не начал учиться, в общем, нужно начинать этому учиться.

У нас в Ассоциации менеджеров недавно проходил Комитет по информационной политике. Он как раз проводил слушания по пиару в условиях санкций. Там выступал г-н Сумленный из компании «Russia Consulting» и г-н Саншайн из финансовой компании «Метрополь». Анализ всего того, что они, в общем, показали и предоставили участникам этого круглого стола, касался двух вещей. Первое: санкции – это абсолютно психологическая вещь. Это такой эффект, который в первую очередь ощущают бизнесмены, связан с рисками. Второе – это процедурный риск, который создают регуляторы и, в общем, регулируют компании: немецкие регуляторы регулируют немецкие компании, американские – американские компании. Иногда еще американцы пытаются регулировать такими репутационными рисками еще и компании из других стран, но, в общем-то, в основном этим все и заканчивается.

Чем занимается компания «Russia Consulting»? Она ориентирована на немецкий рынок. У нее есть филиалы в разных странах и один из филиалов в России. Они занимаются тем, что консультируют немецкие компании относительно того, могут ли эти компании продолжать работать на российском рынке, то есть, есть запрос. Они, соответственно, дают некое заключение, которое касается того, связана ли компания, которая поставляет товары и услуги или покупает товары и услуги, с теми компаниями, которые включены в санкционный список, соответственно, есть ли риск попадания под ответную реакцию своего регулятора, если они будут продолжать деловое сотрудничество.

Опыт, который они предоставили: фактически все компании, которые хотят продолжать работать, они остаются на российском рынке. Есть процедурные риски, есть репутационные, конечно, риски, но потихоньку выстраивается такой режим, который позволяет через некие, в общем, процедуры, тем не менее, сохранять и рынки, а зачастую еще и увеличивать их, потому что те, кто, что называется, испугались и ушли, они освобождают, соответственно, появляется некое свободное пространство.

Хочу сказать, что, в общем, никто в здравом уме от российского рынка отказываться не собирается. Единственное, что мне удивительно в нынешних условиях, и, может быть, эта как некая такая новация, которую можно будет как-то адресовать органам власти, - на мой взгляд, целесообразно образовать некую площадку, некое агентство, некий институт, может быть, при Министерстве промышленности и торговли, которое будет как раз давать такого рода заключения относительно взаимодействия с зарубежными компаниями.

Если это делает частная компания, понятно, что она использует какие-то открытые источники, может быть, закрытые, но думаю, что в основном открытые, и эти заключения принимаются тем же немецким регулятором. Соответственно, возможно заключения государственных органов власти Российской Федерации относительно той или иной сделки будут приниматься регуляторами других стран. Мне кажется, это важная такая коммуникация с зарубежными компаниями, которая, в общем, на самом деле нам позволяет расшивать многие узкие места, которых мы испугались совершенно необоснованно.

Второе, что могла бы делать эта площадка, – это замена поставщиков или покупателей на товары и услуги, если вдруг старый партнер каким-то образом оказался связан с одной из тех компаний, которые попали под санкции. Коллега из этой консалтинговой компании, например, приводил пример относительно насосов, которые используются для нефтяной отрасли, в медицине, в пищевке и одновременно для бытовых ремонтных инструментов компании «Скил». Номенклатурная линейка длинная, и что-то там, в общем, подпадает, а что-то, понятно, в общем, оно носит бытовой характер. Вот такое, в общем, предложение, которое, может быть, есть смысл адресовать нашим органам власти, которые занимаются проблемами санкционного режима.

Теперь непосредственно к теме нашего сегодняшнего круглого стола. Я когда готовился, обратил внимание, что на сегодняшний день у нас по круглому столу в паблике стоят и обсуждаются три большие проблемы. Первая – это озабоченность государства несбалансированностью бюджета из-за падения цен на нефть и сокращения валютной выручки. Эта проблема связана с анктикризисным планом правительства, который, как мы с вами понимаем, в первую очередь ориентирован на сохранение государственных социальных программ и инвестиций в важные государственные инфраструктурные проекты. Значит, бывают попытки частных компаний как-то получить доступ к этим же деньгам, на мой взгляд, совершенно бессмысленные. Это больше работает как попытка пожаловаться, как им плохо.

Третья тема – это закредитованность реального сектора экономики. Это чрезвычайно важная тема. Насколько я понимаю, последние данные ЦБ говорят, что просроченные банковские кредиты по корпоративному сектору уже достигли 900 миллиардов рублей, а это, как они оценивают, 7% от совокупного корпоративного портфеля. Есть одно исключение, на которое я обратил внимание, что наш бизнес ни разу не высказался относительно внешнеполитических рисков, продолжая соблюдать режим невмешательства в политику, несмотря даже на возникшие проблемы.

В общем-то, может показаться, что все три тематики инициированы государственными органами власти, и может показаться, что мы на самом деле как бизнес-сообщество не генерируем, не обсуждаем, не экспроприируем темы, которые звучат в паблике. На самом деле, как мы все с вами знаем, особенно те, кто представляет компании, которые работают в реальном секторе экономики, и те консалтеры, которые обслуживают эти компании, что это далеко не так. Эти три темы, в общем, зачастую обсуждаются средствами массовой информации, которые работают в очень широком спектре потребителей.

Если мы с вами послушаем, например, «Коммерсантъ FM» или «Business FM», то мы с вами увидим, что масса людей участвует в комментариях, участвует в экспертной оценке, и зачастую это представители, в общем-то, или бизнес-сообществ, или представители консалтинговых компаний, или отдельные наиболее яркие и интересные личности, профессионалы, которые работают в компаниях.

Если вы будете еще более любознательными, то вы еще увидите более широкий экспертный слой, если зайдете на сайт, который занимается оценкой регулирующего воздействия. Там на самом деле количество людей, которые пишут, отвечают, дают свое экспертное квалифицированное мнение относительно тех или иных предполагаемых регуляторных решений, еще гораздо больше. Вы увидите, что круг этих экспертов достаточно широкий, и он за последние два года достаточно устойчивый, то есть там можно пофамильно этих людей и по списку эти организации перечислить.

Теперь давайте относительно политики Открытого правительства, которая была провозглашена чуть более чем два года назад, и какой эффект она, в общем-то, на сегодняшний день дала, и состоялась она или не состоялась. Я отдельно вернусь к своему тезису относительно упоминания этого экспертного слоя – тут есть прямая связка.

В общем, первое, конечно, надо констатировать, что явный результат проведения политики открытости в государстве – это принципиальное изменение характера отношений между правительством и бизнесами от жесткого регулирования к формату консультативно-регуляторного характера. Это заметно. Это прописано в административных регламентах ФОИВов. Там даже вменено в обязанность получать экспертные мнения, делать прогнозы, экспертные оценки, что будет происходить в случае принятия того или иного регуляторного акта. Оставляю опять, в общем, за скобками законы. В общем, старый тезис о том, что у нас редко принимаются законы прямого действия, а рынки, сектора рынков у нас регулируются в первую очередь нормативными актами.

Второе – это, конечно, несомненно, процедура ОРВ (оценки регулирующего воздействия) как доступ к нормативно-правовым актам, проектам этих актов. Она, в общем, состоялась, и это чрезвычайно важно для операционного менеджмента, который отвечает за вещи, связанные с регуляторикой.

Третье – декларирование целей и стратегических программ развития министерствами и агентствами. Оно, в общем, позволяет на сегодняшний день тем людям, которые в компаниях отвечают за стратегическое развитие и планирование, опираться на эти программы и разрабатывать свои стратегии развития, доказывать инвесторам, что государство целится туда-то, с таким-то горизонтом мы планируем, и, соответственно, мы тоже, двигаясь в этой стратегии, как компания можем достигать вот таких целей.

Четвертое, на что бы я обратил внимание, – это создание общественных и аналитических советов при федеральных органах власти, при ФОИВах, новых общественных и экспертных советов. Они, конечно, сохранили зачастую такие родовые пятна прошлых общественных советов, когда там присутствуют люди ради просто очередной галочки, очередной регалии, но в принципе качественный состав общественных советов на сегодняшний день поменялся. Там появилось достаточно много квалифицированных людей, понимающих отраслевые тематики, и, самое главное, поменялись повестки общественных советов. Это важно, что они обсуждают, насколько это напрямую влияет на то, чем занимается бизнес.

Значит, что касается экспертов и деловых сообществ, которые на сегодняшний день у нас присутствуют, во-первых, есть большая четверка, как ее назвал г-н Херсонцев на последней рабочей группе, - это РСПП, это ТПП, это «Опора России» и «Деловая Россия». Если вы посмотрите на их правовой статус, то на самом деле РСПП – это объединение работодателей, которое регулируется социально-трудовыми законами и нормативными актами.

На самом деле они должны отвечать и заниматься только этим делом, но в силу того, что у нас так устроено, и развиваемся как развиваемся, они, в общем, франтуют на сегодняшний день всех крупных собственников в первую очередь по владельческим вопросам. Как вы обратили внимание, их, в общем-то, интересует на самом деле защита собственности, взаимоотношения с правоохранителями, вопросы макрокредитования и налоговых режимов.

ТПП – организация, которая действует по закону о торгово-промышленных палатах. Это закон от 1993 года. Это в основном структура, конечно, которая ориентирована на внешнеполитические контакты. Они представляют нашу страну в ряде международных организаций. «Деловая Россия» и «Опора России» – это некоммерческие организации: одна некоммерческая организация, а другая общественная организация.

На мой взгляд, что наиболее важно, за эти два года у нас с вами сформировалось порядка нескольких десятков отраслевых деловых сообществ. Эти отраслевые деловые сообщества работают тоже как некоммерческие организации, НКО, при этом они, в общем, декларируют, что они не преследуют никакие коммерческие цели, а учредители их отраслевики.

Возьмите любую НКО: Союз молочников, Совет производителей энергии, Союз машиностроителей – все учредители сугубо коммерческие организации. Понятно, что организации, которые они создают, защищают коммерческие интересы. Это тот экспертный слой, на который на сегодняшний день опираются все ФОИВы, то есть вокруг каждого ФОИВа есть набор таких организаций, которые с ними работают, которые дают экспертные заключения, при этом они остаются в формате некоммерческих организаций.

На мой взгляд, справедливо на сегодняшний день поставить вопрос о том, чтобы был принят отдельный закон о том, чтобы эти деловые некоммерческие организации были выведены и регулировались отдельным законом, были уравнены в правах с большой четверкой. Эти организации должны изменить свою форму финансирования, то есть надо дать право их учредителям финансировать их на сегодняшний день не теневым способом, а прямым финансированием. Значит, относить это на затраты и поделить: крупные организации – 0,1% от оборота; малые и средние предприятия, которые тоже сбиваются в эти деловые сообщества, – 0,5% от оборота.

И ввести аккредитацию этих деловых сообществ при федеральных органах власти, чтобы было понятно, что это те самые легальные организации, которые на сегодняшний день занимаются экспертизой нормативно-правовых актов. Они на самом деле занимаются, как бы мы это ни скрывали, они этим занимаются. Они лоббируют интересы. Если хотите их назвать, в общем, лоббистами, давайте их будем называть. На самом деле это некие деловые сообщества, на сегодняшний день сбитые по отраслевому признаку.

Что это нам даст? Во-первых, это нам даст процедуру прозрачности, то есть будет понятно, что эти организации есть, они обладают неким экспертным и квалифицированным потенциалом, составом экспертов, что эти организации надо отличать от других некоммерческих организаций, потому что они преследуют коммерческие цели, а не общественные и не социальные – это нужно открыто заявить, и эти организации должны отчитываться о том, что они делают.

Это уже неоднократно обсуждалось, что некие деловые сообщества богатых, например, крупных компаний, которые могут диктовать условия рынку, должны быть сбалансированы, с другой стороны, теми, кто эти услуги или товары потребляет. Это должно быть открыто. Вот то, что Ира говорила, что, в общем, зачастую многие сейчас прячутся в тень и это скрывают.

Поэтому вот три принципа принятия закона и изменения способа финансирования и декларирования этой деятельности при аккредитации, при определенных ФОИВах. Вот коротко, что я хотел сказать, что бы стоило сделать в ближайшее время, если мы, в общем, на самом деле серьезно обсуждаем все, что касается улучшения делового климата нашей любимой Российской Федерации. Спасибо.

Модератор: Спасибо. Еще сейчас вопросы. Вопросы из зала, пожалуйста.

Из зала: Значит, первый комментарий. Вы сказали про организацию, которая должна быть создана при органе власти, которая бы занималась, с одной стороны, аналитической деятельностью, а с другой стороны, каким-то образом реагировала бы на внешние угрозы со стороны законодательств. Например, вы привели пример санкций, но такая организация есть – это аналитический центр при Минпроме, это департамент Осьмакова.

Марат Баширов: Роман Лядов возглавляет этот центр.

Из зала: Отлично. Просто вы сказали, что нужно, а она уже есть. Для них подготовили в рамках импортозамещения кучу всяких интересных программ, они рассматривают, работают.

Марат Баширов: Смотрите. Импортозамещение предполагает некоторую другую процедуру. Вы берете товарную группу и отбрасываете тех, кто раньше ее закрывал, то есть если немцы что-то поставляли, какие-то насосы, вы говорите: «Ребята, мы начинаем заниматься импортозамещением». Вы начинаете искать или возможности произвести это у себя внутри, или, например, нам говорят, что все, что из Китая, подходит под определение импортозамещения, и тогда вы ищите это в Китае.

Я предлагаю несколько другую идею, то есть продолжать работать с теми, кто на нашем рынке присутствовал долгие годы, и найти варианты, как им сохраниться на этом рынке. Это несколько другой заход. Нам ведь с вами насосы нужны, нам же ехать надо, а не обязательно шашечки. Это как раз другой подход.

Из зала: Импортозамещение было примером, а не идеей, которую я хотел затолкнуть. Насколько мне известно, аналитический центр занимается вопросами разработки критериев товаров, произведенных в России. Чтобы разобраться с импортозамещением, нам надо понять, что считается товаром, произведенным в России. Мы в этом плане с этим работаем.

Второе. Про Regulation.gov.ru. Вы сказали, что хороший инструмент. Действительно, хороший инструмент. Проблема в том, что он избирательно работает. С одной стороны, у нас была компания, которая через Regulation.gov.ru позволила затопить очень нехороший акт. В прошлом году мы это сделали. В этом году новый акт, разработчик Минсельхоз, вся отрасль сельхозмашиностроения против. Минсельхоз, не рассматривая, не прислушиваясь, продвигает, гнет свою линию. Какие инструменты у нас есть, кроме как написать кучу предложений, непонятно.

Более того, в этом году сам сайт и сам инструмент изменился. Если раньше я мог видеть, что пишут мои коллеги, сейчас я этого видеть не могу. Сейчас на сайте есть окно, куда я могу дать свои предложения, но я не могу понять, я один или нас много. Как нам производителям понять, что все внесли свои предложения и замечания, кроме как обмениваться друг с другом скриншотами? Это какой-то неэффективный инструмент.

Марат Баширов: Смотрите. Вторая часть купированного модератором вступления касалась как раз этих связок. Я ведь и говорю, что есть, с одной стороны, процедура ОРВ, она замечательная. Надо ли ее развивать? Конечно, надо, нет ничего абсолютно совершенного в мире и закостенелого, надо все развивать. Окно открыли, оно как-то прижилось. Несомненно, это хорошая новация, но при этом вы сами совершенно справедливо говорите, что ее не хватает, то есть нужна некая система продвижения этих интересов.

Я и предлагаю, что помимо того, что вы работаете на ОРВ, очевидно, вы должны прийти, найти человека, который отвечает за этот нормативно-правовой акт, и сказать: «Я представляю вот такое деловое сообщество. Я абсолютно легален. Я прозрачен с точки зрения финансирования».

У нас ведь как на сегодняшний день получается? ФОИВу нужна экспертиза. Он проводит тендер на 10 рублей, а остальные 90 рублей, он знает, что доложит деловое сообщество. Как он доложит? Втихаря. Другого способа нет, а качественная экспертиза стоит 100 рублей – вот так устроен рынок. Вот этой прозрачности надо достигнуть.

Возможно, мое предложение неидеально об отдельном законе об этих организациях, но, тем не менее, какую-то форму легализации надо искать. Если Ира говорит, что тот закон, который пока принимает Минэк, а это хороший на самом деле, в общем, закон, там тоже замечательная новация, мы делаем еще один шаг вперед.

Тем не менее, они говорят только о том, что там, возможно, появится некая объектность интересов бизнеса. Как она будет описана, я еще не знаю. К этому надо готовиться. Если они начинают упоминать о том, что будут интересанты, которые приходят, значит, нужно как-то их описывать. Соответственно, где-то здесь и надо искать эти зерна.

Из зала: Марат, спасибо за ваш комментарий. Я хотел бы, чтобы чиновники из Минэка, которые здесь присутствуют, услышали вашу и мою озабоченность относительно действенности Regulation и все-таки вернули ему первоначальный вид, поскольку сначала все действительно было хорошо и работало, а сейчас немного изменилось. Касательно ваших предложений относительно организации. Вы говорите о правах. Вы, безусловно, правы. Вы хотите равноправия с РСПП, хотя больше, наверное, с ТПП, у которого действительно есть закон.

Марат Баширов: Несколько иначе. У нас разные повестки. Они не занимаются НПА. Они франтуют по крупным, и замечательно, что они этим занимаются. Они на самом деле выполняют важную политическую функцию: они доказывают лояльность нашего бизнеса существующим органам власти и тем режимам, которые они устанавливают. Это важно. Без политической лояльности, я вас уверяю, не существует бизнес ни в одной стране мира: где-то это более жестко выражено, где-то более мягко, но, тем не менее, их функционал оставляем им. Вы никогда не услышите, чтобы РСПП комментировал какие-то вещи, которые касаются техрегламентов по молоку. Это глупо от них требовать. Они не могут эту тему закрывать. У них нет экспертного потенциала, а у вас, например, есть. Вот деление о разграничении.

Из зала: Марат, я хотел бы просто заострить момент.

Марат Баширов: Давайте отдельно поговорим потом.

Из зала: Последний момент. Марат, вы просто скажите честно: вы не хотите регистрацию, а вы хотите прав для этих определенных объединений? Почему вас должны слушать?

Марат Баширов: Давайте я отвечу в перерыве отдельно. Прислушаемся к коллегам.

Из зала: Здравствуйте! Алексей Долинский, Capstone Connections. Марат, скажите, пожалуйста. Мое личное наблюдение из частых экспертных обсуждений по самым разным отраслевым тематикам, что очень классные есть отраслевые эксперты из бизнеса, которые знают свою отраслевую тему, то есть если это молочное регулирование, они знают свою отрасль.

Как только начинается какая-то внешнеэкономическая дискуссия: что мы делаем в контексте ВТО, что мы делаем в контексте Евразийской экономической интеграции, еще какие-то более сложные темы – начинается полный космос: люди предлагают закрыть российские границы, запретить импорт и еще что-то, что в принципе невозможно. Как вам кажется, ваши гипотезы о легализации финансирования отраслевых ассоциаций, наверное, поспособствуют частично решению этой проблемы, но как можно было бы еще повысить уровень экспертизы в нашей системе взаимодействия бизнеса и государства?

Марат Баширов: В общем, точно поспособствует. Я в этом уверен по одной простой причине: в бизнесе ничего не происходит без двух вещей: первая – это деньги, а вторая – это мозги. Мозги и продукты их работы надо покупать. Пока мы все это делаем в тени. Мы сейчас занимаемся с Ассоциацией менеджеров определенной темой, связанной с малочисленными народами, и как несчастные нефтяные компании выкручиваются, соблюдая лицензионные соглашения.

Там есть своя мера цены лояльности этого малочисленного народа. Там есть, например, КМНС, значит, северные народы. Он называется один снегоход, а у кого-то это не снегоход, а у кого-то это трактор. Вот из этой тени надо выходить. Мы с вами как бизнес абсолютно понимаем, что чем прозрачнее, тем легче привлекать инвестиции; чем прозрачнее экспертиза, тем легче ее принимать ФОИВам. Если я прихожу, и ФОИВ знает, что я легально профинансирован, я легально провел этот эксперимент или сделал правовую или экономическую оценку, ФОИВ знает, что я не жулик, а я аккредитован при них.

Они радостно возьмут в основу эту экспертную оценку и возьмут чью-то другую экспертную оценку: одна будет сумасшедшая, а другая, как вы говорите, более квалифицированная – и примут правильное решение. Надо выводить органы власти из положения, когда они будут выбирать кого-то. Они должны оценивать последствия и только после этого принимать решения. Это правильная логика. Она нам с вами должна быть абсолютно понятна. Мы в бизнесе так и поступаем с вами.

Распечатать статью


ПОДЕЛИТЬСЯ:

Читайте также:

Дмитрий Носов
Ответственность за лобби
26.03.2015

Евгений Корчевой
Рецепты лоббизма
26.03.2015

Владимир Жириновский
Коррупция – это инструмент управления
27.03.2014

Павел Сигал
Хорошо заниматься тем, чего нет
26.03.2015