Бло Иван
Разделение на левых и правых уже не столь четкое, как это было раньше
Бло Иван

Когда я был кандидатом в правящую партию в местное законодательство в небольшом городке Кале, я как-то зашел в летнее кафе. И официант засмеялся, увидев меня, и сказал: «О, господин Бло, у вас здесь нет электората, потому что наше кафе – это приют коммунистической партии вот уже 30 лет». Я сказал: «Ой, а я не знал. Можно ли выпить здесь пива?» – «Да, конечно, вы можете», – ответил он. Потом я сказал: «А можно ли раздавать листовки вашим клиентам?» И он сказал: «Спросите у них».

Я увидел, что в кафе сидят где-то 30 посетителей. Все мужчины среднего возраста, очевидно, представители рабочего класса. И мы раздали там наши листовки. Стояла тишина. Я думал, что нас вышвырнут из этого кафе, но так не случилось. Я сказал: «Я пришел сюда выпить с вами пива, и это повод обменяться информацией, поэтому, скажите, пожалуйста, что вы думаете об образовании во Франции». И коммунисты, и рабочие сказали мне: «Это полный беспорядок, это невероятный беспорядок, который царит в нашей системе образования. Она работает плохо и мы это неприемлем, и ее надо полностью реформировать».

Я сказал: «Этот беспорядок, он же не проистекает от левых, нет. Это не из-за левых. Это из-за социалистического правления». – «Мы, коммунисты, выступаем за порядок». Я сказал: «Да, действительно, я понимаю, что вы за порядок. Второй вопрос. Давайте поговорим о преступности, что вы о ней думаете?» Рабочие сказали: «Мы за то, чтобы во Франции снова ввели смертную казнь». Я сказал: «Но это же не программа коммунистической партии». – «Нет, это наша программа». – «А почему же коммунистическая партия не защищает вашу личную программу?» – «Потому что они предают нас там, в Париже. Они уже не защищают интересы рабочего класса там, в Париже».

Очень интересно, – подумал я. Третий вопрос, последний мой вопрос к ним был такой: «Что вы думаете об иммиграции». И они сказали мне: «Мигранты? Мы не хотим видеть их в нашем городке, это просто невозможно». Я сказал: «Но коммунистическая партия же не выступает за это». – «Нет. На государственном уровне – нет. Но тут, на локальном уровне мы вообще не хотим видеть мигрантов». И я сказал: «Это же очень интересно! В некоторых вопросах вы не очень отличаетесь от меня и, скорее всего, вы за меня проголосуете. И ответили они мне так: «Это невозможно, господин Бло, потому что вы представляете буржуазию. Вы представляете работодателей. А мы – рабочие, мы будем голосовать за партию рабочего класса».

Я сказал: «Нет, я не представляю буржуазию. Я представляю правое крыло, как голлист». И они сказала: «Да, вы правы в своей аргументации, но получается, ваша позиция не согласована с вашим руководством, и что вы будете делать в день выборов?» Ответ был такой. Половина сидящих этих клиентов в кафе сказали: «Я вообще не буду участвовать в выборах, я вообще не буду голосовать. Я выйду из этого кафе, пойду и скажу своим товарищам». Видите, у нас ополовинилось количество голосующих. Такая простая математика.

Почему я вам рассказываю эту историю, уважаемые коллеги? Потому что годы спустя город Кале уже не был столь коммунистическим, и я уверен, что все эти рабочие сегодня голосуют за «Национальный фронт». Они не голосуют за мою партию, они говорят, что она слишком буржуазная. Но во Франции уже нет такой значимой коммунистической партии, поэтому они голосуют за «Национальный фронт». И это разделение на левых и правых, которые было очень четким в прошлом, оно уже не такое четкое, как вы справедливо отметили.

Я бы сказал, что во Франции у нас сегодня сформировался новый кластер людей, которые пожинают блага глобализации, и людей, которые страдают от нее. Страдают от нее особенно по трем вопросам, – иммиграция, потому что для них иммиграция означает безопасность в культурном плане. Второе, это безопасность в физическом смысле слова. Рост преступности, сегодня преступность на пике, в год 4 млн преступлений совершается во Франции. Двадцать лет назад был всего 1 млн преступлений в год. И, конечно же, безработица, которая особенно затрагивает молодежь. Четверть молодежи во Франции сегодня безработна, и опросы общественного мнения показывают, что 30-40% безработных сегодня не голосуют за левых. Они голосуют за «Национальный фронт».

Таким образом, мы наблюдаем ситуацию, при которой «Национальный фронт» популярен в среде рабочих, среди, скажем так, трудового народа. Тогда как левых, которых, в основном, представляют социалисты, эти самые социалисты одновременно представляют фактически истеблишмент.

И как их еще называют «бобо» или «bourgeois bohèmes», то есть представители буржуазии и богемы, или «буржуазная богема», если угодно. И таким образом, как голлист, я находился на перепутье. Я покинул голлистскую партию. Но в настоящее время я не занимаюсь политикой и у меня есть друзья среди правых, республиканцев, среди левых. Но для меня «Национальный фронт» совершенно не националистичен.

Политические партии, господин Меланшон, и «Национальный фронт», это наши левые. Конечно же, они за более тесное отношение с Россией. И они выступают за снятие санкций. В Республиканской партии среди правых и центристов есть размежевание, потому что там есть у нас голлисты и либералы. Я бы сказал, что голлисты, скорее, за Россию, нежели правые. В центре левого фронта собрались люди, в большинстве своем, выступающие против России, потому что они за укрепление торговых связей с Америкой. Социалистическая партия во Франции финансируется ЦРУ и Америкой. Финансировалась, по крайней мере, во время «холодной войны». И у них образовались прочные связи между американскими либералами и французскими социалистами.

Таким образом, можно сказать, что в президентских выборах есть кандидаты, у которых есть шансы быть избранными. Есть Фийон, и Марин Ле Пен, которые выступают за более тесные отношения с Россией. И есть Макрон, проамериканский кандидат. И даже Макрон, в качестве примера, он был приглашен на диалог про Россию. Независимая ассоциация организовывала этот диалог, и он не захотел пойти туда, потому что, как он сказал, Россия его вовсе не интересует. Вот и все наши политические партии.

А что касается мотивации, я бы сказал, что многих интересует Россия, потому что они являются поклонниками Америки, и Россия их интересует с этой точки зрения, что рассматривается как враг, или сила, противостоящая Америке. Или люди, которые поддерживают Россию, и, следовательно, интересуются Америкой, как ее оппонентом. То есть такие сквозные интересы возникают.

И последнее, что хочу сказать на этот счет. Некоторые люди, особенно молодежь, для них Россия – это такая традиционно консервативная страна с авторитарным оттенком. Но им это нравится. Они думают, что Франция – страна, которая живет в полной анархии, беспорядка, с демонстрациями на улицах, с высоким уровнем преступности. И такие люди говорят: в России-то гораздо лучше с этим дела обстоят. Люди более старшего поколения так не думают. Они часто еще имеют воспоминания со времен СССР, и для них это плохой имидж, унаследованный от Советского Союза.


Распечатать статью


ПОДЕЛИТЬСЯ: