3-4 апреля 2018
Российская Академия Наук. Тема: «Россия и мир: образ будущего»
Смолин Олег
Про лошадь и ЦБ
Про лошадь и ЦБ

Олег Смолин: Добрый день, уважаемые коллеги! Я действительно предпочитаю слово товарищ, и я в этом не одинок. Как вы помните, именно это слово очень любил Александр Сергеевич Пушкин. Поэтому мы с Пушкиным предпочитаем это слово.

Руслан Гринберг: Он еще говорил: «Почему, он большевик?» – потому что он написал: «Октябрь уж наступил».

Олег Смолин: В данном случае, Руслан Семенович, попробуйте в известной формуле «Товарищ, верь: взойдет она…» заменить товарищ на господина и у вас не получится. Уважаемые коллеги, я не экономист, я социальщик, поэтому преимущественно буду говорить о социально-экономических проблемах. Начну с общеизвестных констатаций. Не кто иной, как Дмитрий Медведев заявил, что положение в российской экономике выражается известным словом «кисляк». Экономисты переводят это на разные научные термины – стагфляция, нулевой рост, рецессия. Суть дела от этого не меняется. Мало того, наши уважаемые руководители в последнее время говорят, что прежняя экономическая модель исчерпала себя. Я думаю, что она никогда не была эффективной. Неслучайно наш уважаемый коллега из Польши напомнил нам о соотношении российской и китайской экономик. Это можно было сопоставить и с другими экономиками. Если у нас накануне кризиса 2008-2009 годов Алексей Кудрин и Андрей Илларионов дискутировали на тему, достигли ли мы уровня 1990 года по общему объему ВВП, эта дискуссия представляется мне не очень продуктивной. Гораздо более интересным представляется взгляд, если мы посмотрим на конкретные экономические показатели. Тогда, если верить экспертам, мы увидим, что бумаги выпускаем как 1969 году, телевизоров как в 1957, радиоприемников как 1947, тракторов как 1931, а железнодорожных вагонов как в 1910 году. По оценкам экспертов уровень инноваций даже по сравнению с советскими временами упал примерно в пять–семь раз. Можно было бы продолжать, но я думаю, этого достаточно.

Меня, как социальщика, еще больше беспокоит другое. Пока мы обсуждали удваивать или не удваивать ВВП – в итоге дискуссии на эту тему затихли сами собой – мир произвел некоторую переоценку ценностей. Организация Объединенных Наций оценивает успехи или неуспехи той или другой страны главным образом не по показателям внутреннего валового продукта на душу населения, а показателями развития человеческого потенциала или индексами человеческого развития.

Напомню вам, что согласно оценкам наших экспертов – официального центра изучения человеческого капитала при Федеральном институте развития образования – если провести подсчет задним числом, то есть обратным счетом, мы получили бы место Советского Союза в десятке лидеров на конец 1980-х годов. В 1992 году по официальным данным ООН мы оказались тридцать четвертыми, в 1999 – пятьдесят пятыми, и это понятно, страшные, лихие 90-е. а дальше происходит следующее: нефтяной рост, сопровождаемый понижением показателей человеческого потенциала, по крайней мере, по сравнению с другими странами. Согласно последнему докладу мы уже шестьдесят шестые.

Уважаемые коллеги, если говорить о конкретных составляющих, уровень благосостояния, если верить экспертам, в конце советского периода в тридцатке, сейчас – пятьдесят третьи. Продолжительность жизни – долголетие – в конце советского периода в тридцатке, сейчас – восемьдесят восьмые. Образование – в конце советского периода в тройке, сейчас – сорок первые и так далее. Я разделяю точку зрения многих экономистов о том, что в XXI веке модернизация не может не базироваться на человеческом потенциале любой страны, поэтому полагаю, что это вопрос не только социальный, и тем более не социальной благотворительности. Это вопрос, прежде всего, экономический. Если мы не обеспечим подъем уровня нашего человеческого потенциала, экономический подъем в стране окажется невозможен.

Что касается известного вопроса: что делать? Кто виноват, обсуждать не будем, понятно и так. Мне представляется, что рецепты достаточно очевидны и соответственно апробированы мировой практикой. Позволю себе пример. Когда Госдума давала согласие на назначение Эльвиры Набиуллиной руководителем Центрального банка страны, я позволил себе редкий случай солидарности с представителями очень крупного бизнеса. Я напомнил Эльвире Сахипзадовне цитату из Олега Дерипаски о том, что Центробанк – это коновал, который выпустил кровь из экономики, и требует, чтобы лошадь бежала быстрее. Имею в виду, естественно, тот факт, что ставки рефинансирования в Соединенных Штатах у Европейского Центрального банка России просто несопоставимы. Эльвира Сахипзадовна ответила мне остроумно и изящно, что низкие ставки не спасли Европу и Соединенные Штаты от кризиса. Второй вопрос задать было невозможно, но я хотел высказать предположение, что если бы Федеральная резервная система или Европейский Центральный банк ввели ставку рефинансирования аналогичную российской, кредиты у них стали бы такими же, как у нас, то соответственно я не гарантирую, что руководитель Федеральной резервной системы не разделила бы судьбу Джона Кеннеди.

Второе направление тоже достаточно очевидное, с моей точки зрения. Оно проявляется отчасти, но слишком слабо. Помню, как еще несколько лет назад Алексей Кудрин выступал категорически против того, чтобы мы использовали соответственно (нрзб.) ставки для развития высокотехнологичных видов производства. Теперь у нас на уровне Правительства такие вопросы, по меньшей мере, обсуждаются. Я думаю, что вообще инвестиционные льготы – это то, что должно было быть восстановлено и как можно быстрее в полном объеме.

И третья позиция. Не могу не сказать о развитии человеческого потенциала. Вложения в человека в России примерно вдвое ниже развитых стран в долях валового внутреннего продукта. И примерно во столько же ниже международных данных. Неслучайно мы по данным ВОЗ находимся на сто двадцатом месте по здравоохранению. Согласно сентябрьскому опросу Левада-центра у нас 2/3 населения заявили, что им недоступна качественная медицина. И только 1/4 заявили, что доступна или скорее доступна. Эти показатели говорят о крайнем социальном неблагополучии, в котором оказалась наша страна.

Что может нам помочь? Как показал опыт, прошлый кризис нам особенно не помог. Если верить уважаемой Оксане Генриховне, до 80 % государственной поддержки в прошлый раз получил банковский сектор и, соответственно, крупный бизнес, аффилированный по преимуществу с теми или другими правительственными структурами. От кризиса ждать особенного нечего. Может быть, в какой-то степень можно ждать помощи, как ни странно, от ситуации, сложившейся на международной арене. Я, конечно, далек от примитивной мысли, что все санкции непременно пойдут нам на пользу.

Но может быть, некоторые из них заставят наше Правительство задуматься о национальной безопасности.

Руслан Гринберг: Олег Николаевич, у вас еще минута.

Олег Смолин: У меня минута. Я уложусь в минуту, уважаемый Руслан Семенович. Заканчивая, я хочу сказать, что для меня вывод очевиден: наша страна находится перед дилеммой, либо мы должны менять экономический курс, либо национальная безопасность нашей страны, ее целостность, ее будущее окажутся под угрозой. Пользуясь случаем, хочу сказать, сейчас, когда нас пытаются отовсюду исключить, может быть, нам подумать о том, чтобы исключить самих себя из Всемирной Торговой Организации на пользу нашему производству? Спасибо.

Распечатать статью


ПОДЕЛИТЬСЯ: