3-4 апреля 2018
Российская Академия Наук
Колодко Гжегож
Принцип равнобедренного треугольника: ценности, институты, политика
Принцип равнобедренного треугольника: ценности, институты, политика

1. Я бы не говорил «Россия - Европа». Как вы говорите «Россия - Европа», так я слышу, что Россия не Европа. Надо говорить «Россия и Европейский союз», потому что есть еще 15 стран, которые не в России, а в Европейском союзе, а находятся в Европе. В Польше 20 лет тому назад, когда я был первые три раза заместителем премьера и министром финансов, и раньше во время круглого стола, в котором я тоже принял участие, журналисты и политики слева, справа (больше справа) говорили, что мы возвращаемся в Европу. Я говорю: «Нет, мы не возвращаемся в Европу, потому что мы в сердце Европы уже тысячи лет». Но это была политическая теза, что ЕС- это Европа, а то, что не ЕС – это не Европа.

Год назад здесь на пленарной сессии II –го МЭФ я задал вопрос: «Куда идет мир? Куда идет Россия?». Куда идет мир, ответ уже был. «Куда идет мир?» - это известная книга, которую я написал. И тогда я сказал: «А куда идет Россия – черт знает». Прошел один год, и уже черт не знает, куда идет Россия, потому что в течение этого года многое намешалось. Я думаю, Россия намного больше намешала, чем ЕС, или Польша, или США. Все мешают, поэтому надо смотреть, куда пойти, чтобы найти решение.

Я смотрю на процесс реинтеграции части бывшего Советского Союза. Именно части, потому что некоторые страны ушли в другие, и уже есть три советских республики, которые сейчас являются членами ЕС. Кто бы сказал 20 лет тому назад, что Эстония, Латвия и Литва будет раньше Польши в валютном союзе, я бы сказал, что это просто невозможно, потому что мы были самой первой страной касательно структурных преобразований, строительства институтов, экономической либерализации. Но так сложилось, что они уже там, а мы еще нет. Дальше то, что касается валютного союза – с экономической точки зрения это самый большой вызов Европейского союза, потому что это не только экономический, а это и политический проект. Но я смотрю на процессы региональных интеграций с мировой точки зрения. В книге «Куда идет мир?» я показываю, что глобализация, как я ее считаю – это неизбежный процесс, она была, есть и будет. И сейчас, когда смотрю на мир, здесь США и NAFTA (North American Free Trade Agreement), а там на юге MERCOSUR (Mercado Comu'n del Cono Sur), какой-это экономический союз некоторых стран Южной Америки, а там ASEAN (Association of South East Asian Countries), более чем 600 млн. человек, а там где-то SADC (Southern African Development Community), ECOWAS (Economic Community of West African States).

Во всех этих интеграционных группах есть какая-то большая страна: NAFTA (США), MERCOSUR (Бразилия), ASEAN (Индонезия), SADC (ЮАР), ECOWAS (Нигерия). А здесь есть матушка Россия. Ваша интеграция - это не то, что интеграция ЕС, потому что у нас есть большие экономики, страны – Германия, Великобритания, Франция, Италия, - а потом средние, как Испания и Польша, а потом маленькие, как Эстония и Словения. А здесь что? Какая-то интеграция между Бразилией и Уругвай, или Ботсвана и Южной Африкой, или Бенином и Нигерия, или Россия и Таджикистан. Мне очень нравится Таджикистан, это только одна бывшая советская страна, где я еще не был, но буду.

Итак, что касается интеграции, мне очень не нравится западноевропейский и американский подход. Есть проект, чтобы сделать шаг вперед, то есть региональная интеграция на территории бывшего Советского Союза, что это реконструкция советской или российской империи. Для экономиста самый важный вопрос: на каких основах, на основах каких институтов, какая регуляция? О чем мы говорю? О том, что матушка Россия будет снова доминировать над другими странами, или это будут партнерские отношения между странами, но на основе рыночных институтов? И в том смысле самый главный вопрос с теоретической, практической и прагматической точки зрения: на каких основах? Руслан Гринберг ранее говорил, что он из центра, а какие-то ребята слева и справа. Я не справа, я слева, но я смотрю из рационального прагматизма. Я смотрю на экономический процесс интеграции в этой части мира, как хороший ответ на вызовы текущей и будущей глобализации, которую считаю неизбежным процессом, она будет продолжаться. И вместе лучше поддерживать конкурентоспособность, лучше повышать уровень жизни, лучше использовать технологический процесс. Но это не может быть интеграция коррупционных стран, это не может быть неолиберальная экономика, которая мне не нравится. Другие ошибки в неолиберальном капитализме, я об этом тоже много пишу. Но здесь есть государственный капитализм, и он очень коррупционный. Это может быть интеграция стран, где есть коррупционный государственный капитализм, а не социальная экономика на институциональных основах нового прагматизма, так это просто не будет работать, там будет больше политических проблем, чем экономических решений. Я считаю, что надо осуществить поддержку политической и прагматической сторон в смысле строительства, поддержки интеграционного процесса, но на основах нового прагматизма, потому что неолиберальный и государственный капитализм не будет иметь будущего в этой части мира.

Шакиров Раф: Хоть вы сказали, что черт его знает, куда идет Россия, но вторую книгу напишете.

Гжегож Колодко: Учитывая то, что я сказал, не знаю, что скажу через год.

Шакиров Раф: Можете сказать в отношении санкций, могут ли быть какие-то конкретные проекты?

Гжегож Колодко: Я бы хотел, чтобы политики в Москве знали, куда идет Россия так хорошо, как знают экономисты.

Шакиров Раф: Мы видим прекрасный пример, когда опять сталкиваются две модели: неолиберальная, она противопоставляется другой, и не может быть интеграции, и не может быть интеграции на этих основах, коррупционных и т.д. Однако, господин Колодко, вы упомянули Бразилию, там с коррупцией – как говорится, однако интеграционные процессы идут.

Гжегож Колодко: К сожалению, коррупция во всех странах мира, но бывает больше и меньше. Маленькая коррупция тоже за большее. Коррупции вообще не должно быть. Нужно продолжать работу с коррупцией не только в ЕС, но и в Польше, в России и других странах.

Шакиров Раф: А вы согласны с такой постановкой вопроса: могут ли какие-то интеграционные проекты, например, транспортно-логистическая сеть, которая свяжет Европу и Азию, если мы ее будем затевать, и интеграционное объединение будет реализовывать такой проект, то быстрее, наверное, на основе этих конкретных проектов мы сможем преодолеть и эти идеологические и политические разногласия, налаживать конкретное экономическое сотрудничество, а не выяснять систему ценностей сначала? Потому что в противном случае мы погрязнем в этих дискуссиях.

Гжегож Колодко: Можно начать дискуссию от проектов, которые будем точно делать: это или обмен студентов, или окружающая среда, или инфраструктурные программы. А можно и со второй точки зрения: на каких основах, на каких институциональных фундаментах. Почему это было легче в Польше, чем в России? Я спрашивал у моих студентов в Китае, США, Москве, Варшаве, последний раз в Каире, в следующий раз возить буду в Стамбул: «Где легче: в России или в Польше?». В Польше мы 20 лет назад сказали, что идем в ЕС, и как было это решение, с этого момента мы шли в институциональных рамках. Это регуляция ЕС. Мы не могли сделать всё, как хотели. Это была свободная страна, которая все время говорит о свободе, но эта свобода была отсюда и досюда. А в России у вас больше свободы, потому что больше свободы, но не хватает дисциплины. Одни говорят так, другие так, и уже 2015 год, и мы не знаем, куда идет Россия в отношении качества рыночной экономики. Мы говорим о повышении конкурентоспособности, чтобы были лучшие институты, более хорошая политика. Последняя мысль продолжается в рамках треугольника: ценности, институты, политика. И сегодня я тоже слышал, что если бы была лучше политика, все бы работало. Нет, нужно, чтобы было улучшение ценностей, на основе которых мы будем работать над экономическими проблемами, и чтобы были лучшие институты в смысле прав, на которых продолжаются экономические процессы.

Распечатать статью


ПОДЕЛИТЬСЯ: