3-4 апреля 2018
Российская Академия Наук. Тема: «Россия и мир: образ будущего»
Носов Дмитрий
Ответственность за лобби
Ответственность за лобби

Добрый день! Михаил Афанасьевич, вам низкий поклон за то, что вы делаете, это достойно уважения. Я так немножко отвлекусь сразу, хотя это не по нашей теме лекции сегодня. Какие проблемы у нас есть с фондами? Во-первых, у нас устаревший закон, который в 1990-е годы был принят, который просто уже доисторический закон. Он абсолютно неактуален.

Что получается? Допустим, у вас фонд. Вы получили, к примеру, миллион рублей, то есть вы получили те деньги, за которые уже люди заплатили налог. Вы, чтобы что-то сделать, еще с этих денег платите налогов вплоть до 50%. Плюс еще вы должны сдавать кучу отчетностей, кучу бумаг. Сейчас закон действительно несовершенен. Получается, фонд несет тройную-пятерную нагрузку. Проще любое предприятие просто кому-то что-то подарит, и меньше будет отчитываться.

Поэтому, во-первых, эта проблема очень актуальна, а во-вторых, у нас абсолютно в стране отсутствует понятие меценатства. Мы помним, в царской России это было, меценат - уважаемый человек, какие-то преференции. Вы это делаете для себя, для своей души, но я думаю, государство могло бы вам какую-то бумагу, орден, просто знак внимания. Я везде об этом говорю: давно бы уже ввели какие-нибудь медали для меценатов, собирали бы раз в год в Кремле, и человеку будет приятнее помогать.

Почему я сказал, что нельзя извлекать прибыль из благотворительности? Потому что благотворительность и есть благо, из этого не извлекается прибыль. Это я, извините, немножко отвлекся. Михаил Афанасьевич, спасибо вам большое за то, что вы делаете.

Теперь немножко про лобби. Я хотел бы сразу обозначить свою позицию. Я, конечно, не суперпрофессионал, не ученый в области лобби, а я практик. Я вам сейчас расскажу, как мы на деле воюем с некоторыми лоббистами. Лоббисты бывают разные. Что такое лобби? Лобби – это, по идее, продвижение интересов, но интересы бывают разные. Многие сейчас говорили, основной двигатель – это в первую очередь, конечно, деньги, капитал, и лобби в основном и осуществляется за счет капитала, но я считаю, что есть еще лобби, скажем так, государственное, интересы государства, интересы нации.

В данном случае я сегодня буду рассказывать про здоровье нации. Мы сейчас, например, обсуждали, что главное – различать это лобби и даже, возможно, ввести уголовную ответственность для тех, кто прибыль и капитал ставит превыше здоровья и жизни людей. Если лоббирование направлено на то, чтобы люди умирали, люди страдали, люди болели, то это негативное лобби. Если лобби направлено на то, чтобы капитал уходил из страны, если лобби наносит ущерб государству, то это тоже отрицательное лобби.

Вот за такое лобби должна быть ответственность и, к сожалению, сейчас у нас в стране, и ассоциация идет именно с таким лобби, хотя лобби, по сути, разные. Я, например, тоже лоббист. Я вообще самый ярый лоббист в Думе, но лоббист чего? Здоровья своего народа. Я бьюсь с этими табачными мафиози голыми руками. В 2013 году они потратили 1 миллиард рублей на то, чтобы противостоять закону о табаке. Все мы его знаем, он очень нашумевший. Некоторые люди, наверное, даже покурить сейчас выходили, они вдвойне ненавидят уже.

Я теперь сейчас немножко рутины добавлю. Я вам расскажу такую предысторию, уже непосредственно нюансы. Почему я занялся проблемой противостояния алкогольному и табачному лобби? Россия занимает первое место по абсолютной убыли населения. Я думаю, вы это знаете. В России потребление алкоголя на душу населения составляет, по разным данным, около 15 литров. Таких высоких показателей давно не было, правда, сейчас они снижаются. При таком уровне потребления алкоголя деградация нации неизбежна. Дальше сигареты, табак. Это официальная статистика. Мы будем на официальные цифры, а не на вымышленные, опираться: четыреста тысяч человек в год умирало от болезней, связанных с табаком.

Что произошло? В девяностые годы, когда распался Советский Союз, на рынок хлынули табачные корпорации. Какие табачные корпорации? «Japan Tobacco», «British Tobacco», «Philip Morris» – это все Англия, Америка и Япония. Девяносто два процента рынка табака находится в руках этих международных транснациональных корпораций. Я вам сейчас буду такие вещи рассказывать, многие не в курсе. Я когда это все поднял, узнал, у меня волосы дыбом встали. Они везде. У них где-то 10 тысяч человек. Они говорят, что табак – это рабочие места, намекая на то, что это на заводе люди стоят. Ничего подобного. У них 10 тысяч человек – это как раз лоббисты, различные эксперты, проплаченные телеведущие, проплаченные эксперты, депутаты.

Я не буду называть фамилии, а то мне и так тяжело совсем приходится в Думе, но вы возьмите и посмотрите, кто состоял в экспертных советах, в советах директоров этих табачных компаний, кто состоит в службе безопасности, где раньше были эти люди, и вы увидите всю суть картины. Огромный пласт креативщиков. Это лучшие креативщики страны, которые получают бешенные деньги за то, чтобы что-то придумать, например: «А как же права курящих?» Это все придумывают их креативщики.

Что они делают? Они создают информационное пространство. Теперь я буду рассказывать непосредственно про механизм лобби. Они совещаются, делают какую-то идею, начинают ее обкатывать: «Так, у нас здесь человек. Значит, ты в эфире говоришь вот это, ты толкаешь закон, ты вносишь поправку». Когда мы рассматривали закон о противодействии табачному дыму, было внесено более двухсот поправок, мы их рассматривали 6 часов. Из них 30% были просто наглые табачные. Депутат Карпов вообще открыто разрешил контрабанду, например, то есть некоторые наши депутаты даже вообще не стеснялись, то есть настолько уже обнаглели.

Задумайтесь: 10 лет закон лежал, не могли принять его в Государственной Думе, везде все время блокируется. Я сейчас сказал про общественное мнение, то есть про экран, про обложку, про телевизор, про СМИ, но параллельно какой-нибудь депутат, в правительстве человек, причем, как правило, это уже начинается на средних уровнях: человек, который бумажки готовит. Руководителю некогда вникать прямо в суть проблемы. У него специалисты, которые готовят доклад, которые готовят отчет.

Они ему эту бумажку подсовывают: «Мы сделали экспертное заключение, вот эксперты сказали, СМИ говорят». Он уже воспринимает это за чистую монету и транслирует дальше, то есть уже здесь заложено лобби. Начинает формироваться общественное мнение, начинаются всякие пугалки, начинают нас, к примеру, пугать тем, что начнется жуткая контрабанда, если мы поднимем сигареты, а у нас сигареты стоят меньше доллара. У нас сигареты в нашей стране (единственной стране в Европе) стоят дешевле, чем шоколадка.

Для чего это делается? Чтобы дети могли купить. Ежегодно 400 тысяч умирает. Кто эти люди? Это наши близкие, родные наши люди, кровинушки наши. А для табачников это кто? Это клиенты, это деньги, да им по фигу на все. Поэтому им нужны новые клиенты. Поэтому дети становятся главным объектом пропаганды. Они даже в школы зашли, то есть они везде. Я где-то (чуть-чуть совсем, правда, я должен признать) в словах президента даже слышал, председателя правительства эти ложные сведения, которые туда дают, то есть даже до такого доходит, и это, конечно, кошмарно.

Когда такая многомиллиардная машина, ей трудно противостоять, а про алкогольное лобби я вообще молчу. У нас в Думе находится несколько депутатов прямо алкогольных магнатов. Это мерзавцы, которым в принципе безразлично, сколько народу сопьется, умрет кто-то на производстве с бодуна. Им плевать на горе – главное деньги. Некоторые вообще говорят: «А как же бизнес? А как же малый бизнес? А как же киоски?» Такое ощущение, что у нас бизнес держится только на табаке и алкоголе – больше ничем вообще бизнес не занимается, хотя перед этим мы говорили про молочную продукцию и так далее.

Вкратце про механизмы лоббирования. Это одновременно введение законопроектов, смещающих ответственность за рекламу, стимуляцию, продажу алкоголя и табака не только среди взрослого населения, а также и детей. Предоставление экспертам недостоверных сведений или проплаченные эксперты дают недостоверные сведения. Направление запросов представителями бизнеса и дипломатических кругов о том, что якобы у нас большие проблемы, только табак и наркотики нам помогут, и оказание прямого давления на депутатов.

Отсюда вывод: единственный легитимный способ борьбы с лоббизмом на данном этапе – это подключение прессы, общественный резонанс и внесение законов, а самое главное, борьба с коррупцией. Например, известный случай с Митрофановым. Сейчас уже товарищ находится за границей, боится приехать. Кстати, Митрофанов был одним из главных табачных лоббистов. Возвращаясь к общественному резонансу, «Московский Комсомолец» собрал 100 тысяч подписей, которые я принес в Госдуму. Это тоже веский аргумент, то есть общество тоже подключается, то есть вот только такие методы лоббизма.

Модератор: Спасибо. Два вопроса.

Из зала: Дмитрий Юрьевич, я хочу выразить вам свою лично благодарность, потому что, в общем, когда вы продвигали этот табачный закон, я был целиком за. Я был с той самой, в общем, социальной группой. Это как бы общественный интерес, а я видел в нем свой личный интерес, чтобы люди, в общем, перестали курить в кафе, я туда мог спокойно зайти и не подвергаться. Вместе с тем я хотел бы вас спросить о некой системной вещи. Вы, находясь на этом фронте, на своей шкуре, что называется, своими глазами, своими ушами видели, как работают лоббисты.

Вы, значит, находились на другой стороне, отстаивали общественный интерес, вы боролись за здоровье нации, за будущее детей и так далее. Соответственно, вопрос: не считаете ли вы, что те лоббисты, которые заявляют какие-то коммерческие интересы, должны декларировать свои цели и намерения?

Не считаете ли вы, что они должны публично заявлять, что они этим занимаются и тратят легально на это деньги, чтобы было понятно, кому они платят, в какие средства массовой информации, сколько они платят за разработку своих законов, тех же самых двести поправок? Я же понимаю, что они двести вбросили для того, чтобы замотать вас процедурно. Не считаете ли вы, что надо лоббизм выводить из тени, надо его делать публичным, надо его делать легальным?

Дмитрий Носов: Вы сейчас говорите об американской модели, насколько я понимаю, то есть это все законно. Дело в том, что у нас действительно нет закона о лоббизме. Он и не один пылится, и никто не может до сих пор дать ответ. Кстати, у нас существует еще такая очень влиятельная организация – Администрация Президента. Я с вами тут сегодня совсем откровенен. Администрация Президента прослеживает, насколько любой закон, поправка и так далее может повлиять на общество в целом в смысле его, скажем так, активности, революционности, если хотите сказать, восприятия общества.

Я вначале сказал, что лоббизм у нас – не у профессионалов, которые здесь собрались, кто разбирается, а вообще у простых людей (рабочие, колхозницы), когда им говорят, что лоббизм, им вообще кажется, что человек матом ругается, то есть сразу: «Ой, что это?» В их понятии лоббизм – это что-то грязное, мерзкое, отрицательное и так далее. Поэтому, может быть, пока этот закон не идет, потому что Администрация видит, что общество не так воспринимает, не так поймет, а мое личное мнение, что давно это пора делать, что, как вы уже говорили, чем больше прозрачности, тем лучше. Вообще, всей стране давно пора перейти только на безналичный расчет.

Из зала: Добрый день! Александр Ефремов, МГУ им. Ломоносова. Вы как депутат и представитель Комитета по противодействию коррупции и безопасности, у меня вопрос по коррупции и по здоровью. Соответственно, у нас сейчас общественность активно подключается в качестве контролирующей организации по коррупции, но, к сожалению, есть два направления, то есть зачастую НКО вместо того, чтобы реально бороться и осуществлять общественный контроль, политизирует проблемы.

Я не буду говорить, огромное количество крупнейших фондов, которые заявляют, что они борются с коррупцией, но на самом деле занимаются, по сути, политической деятельностью. С другой стороны, есть общественные деятели и просто граждане, которые направляют запросы, но они боятся просто, например, запросов, потому что не верят власти, и зачастую эти материалы используют в политических целях.

Чтобы не вдаваться в теорию, приведу конкретный пример. Например, Республика Марий Эл. Там сами врачи выявили то, что у министра здравоохранения, замглавы правительства жена имеет фирму, соответственно, получает госконтракты и финансируется за счет бюджета. Отправили материалы в генпрокуратуру. Генпрокуратура признала, что есть нарушения Федерального закона 273 о коррупции, то есть это конфликт интересов. Прислали в региональную прокуратуру, они – в правительство в регионе. Пришла комиссия, которая признала, что коррупции нет, никакой коррупции мы не видим. Смешно. Генпрокуратура признала, что есть коррупция.

Дмитрий Носов: Ирина Васильевна, на этот вопрос я не отвечу за одну минуту, но он очень важный.

Из зала: В итоге начали прессовать врачей, и они говорят: «Лучше бы мы сами отправили какому-нибудь Навальному либо еще куда-то».

Дмитрий Носов: Прямо прессовать?

Из зала: По сути, грубо говоря.

Дмитрий Носов: Но все живы-здоровы?

Из зала: Пока живы, но работу потеряли.

Дмитрий Носов: Смотрите. Я сейчас скажу, чуть вообще отвлекусь. Знаете, в чем огромная проблема у нас? Вы сказали про прокуратуру. Дело в том, что если бы вернули прокуратуре закон, допустим, 2002 года, была бы совершенно другая ситуация, потому что сейчас прокуратура не может возбуждать уголовные дела. Прокуратура – это надзорный орган. Прокуратура видит нарушения, дает требования, получает, может направить в суд. Если судья купленный, ничего не будет, то есть прокуратура не может повлиять, и у прокуратуры иногда уходит год, чтобы это дело как-то сформировать. Мы теряем огромное количество времени.

Теперь я вам расскажу, как происходит, собственно говоря. Есть у нас генеральный прокурор, а где-то, допустим, врач. Он пишет заявление мне депутату. Получил заявление, я направил запрос, запрос расписался и пришел на то же место, к тому же исполнителю, который, собственно говоря, и прессует, а тот говорит: «Ах, так! Ты на меня еще и запросы пишешь? Ух, я тебе сейчас тогда!»

Теперь рецепт, как этого избежать. Что я сделал? Я не могу заниматься всем. Моя тема – это в основном табак, алкоголь, наркотики. Я создал общественную организацию. У меня организация по борьбе с наркотиками, которой я горжусь. Моя общественная организация – это простые люди, без полномочий, без прав, без ксив. Мы задержали около 150 килограмм наркотиков за год, 200 наркодилеров. Для сравнения: ФСКН и полиция Москвы (это люди со спецсредствами, многотысячный персонал) – 800 килограмм.

Что мы делаем? Есть нарушения. Это, кстати, очень важный инструмент для лобби. Мы берем под контроль. Мы направляем запрос прокурору, и мы же контролируем исполнение. Мы общественная организация, нас много, нас не запугаешь. Что вы нам можете сделать?

Модератор: Вот здесь единственный представитель власти у нас сегодня публично выступает, потому что три других органа молчат. Еще два вопроса.

Дмитрий Носов: В общем, вы поняли. Общественная организация сейчас важный механизм. Об этом говорил президент. Пока только так, к сожалению, но ситуация уже меняется.

Из зала: Я продолжу. Мы с Дмитрием Юрьевичем знакомы не понаслышке. Я представляюсь: Орионов Валентин, член Экспертного совета по градостроительству. Видите, градус интереса подскочил при его эмоциональном выступлении, когда есть манера изложения и сами факты, потрясающая лекция. Сам механизм того, как происходит, начиная сверху, так сказать, лоббирование, и то, что спускается действительно непосредственно исполнителю, на которого ты пишешь, и он, получается, сам борется со своими практически ситуациями, то есть парадоксальная вещь, от которой мы зачастую сегодня не можем уйти. Дмитрий Юрьевич не даст соврать, что, к сожалению, пока происходит борьба как с ветряными мельницами.

Дмитрий Носов: Имитация борьбы.

Из зала: Имитация борьбы, абсолютно верно. Кстати, опять же, он скромно умолчал, что, действительно, он тоже занимается меценатством, и у него есть свой благотворительный фонд, если не ошибаюсь, Дмитрия Носова, который также занимается фондом помощи и, более того, многими другими вопросами. К чему говорю? Сейчас, кстати, очень много табачных компаний, если продолжать эту тему, и алкогольной отрасли зачастую сами являются спонсорами.

Дмитрий Носов: Пчелы против меда.

Из зала: Да, абсолютно верно.

Дмитрий Носов: Они сами против себя воюют.

Из зала: Они сами формируют какие-то НКО для лоббизма через свои структуры мнимого противодействия, которые мешают таким направлениям, как Дмитрия Юрьевича и другим, открыто и нормально противодействовать этому лобби. Есть ли какие-то механизмы выявлять этих ложных представителей защиты? Спасибо.

Дмитрий Носов: Это общественный резонанс. Например, депутат Крутов. Я сейчас пошел дальше. У нас, например, на повестке дня можно разговаривать только по конкретному вопросу. Вчера депутат Крутов, представитель малого бизнеса, внес законопроект, не имеющий отношения к этой теме вообще никакого.

Я его спросил: «Скажите, пожалуйста, что для вас важнее: жизнь людей или все-таки деньги? Судя по вашему законопроекту, важнее все-таки деньги». Как на него смотрел весь зал, то есть это не имело отношения к теме, но я обозначил. Потом ко мне подходят люди: «А что случилось?» Я говорю: «Вот, пожалуйста, документ, вот это». Репутация человека нарушена, и так будет с каждым, их надо просто изобличать. Надо изобличать тех людей, у кого руки по локоть в кроваво-никотиновой смеси.

Из зала: У меня совсем краткая, может быть, даже не ремарочка, а, скажем так, уточнение, и даже, может быть, не к Дмитрию. Мы очень плотно работаем с ЛДПР. Я представлюсь. Я здесь как частное лицо, а вообще политолог. Я хотел сказать молодому человеку, что я участвовал в выборах как доверенное лицо Владимира Владимировича Путина. Есть организация ОНФ, с которой мы очень плотно сотрудничаем. Если вы не сможете достучаться, скажем так, до наших великолепных и замечательных депутатов, которые тоже борются в меру своих возможностей, пожалуйста, приходите ко мне. Я вам дам адрес, телефон, что вам надо.

Вы говорили о народном контроле. Президент создал такую организацию в виде народного контроля – ОНФ, только почему-то у нас не могут граждане пока еще взаимодействовать с институтами гражданского общества, просто надо быть активнее, скажем так. Может быть, пресс-службе надо будет дать уточнение, чтобы они поточнее говорили, куда обращаться гражданам, может быть, в региональные отделения.

Дмитрий Носов: У нас около трех тысяч различных организаций, борющихся с коррупцией. Поэтому надо все-таки официальным доверять больше, с ними стараться сотрудничать (это Госдума, это при МВД, допустим, при ФСБ) и всегда верить в свои силы. Большое спасибо. До свидания.

Распечатать статью


ПОДЕЛИТЬСЯ:

Читайте также:

Павел Сигал
Хорошо заниматься тем, чего нет
26.03.2015

Евгений Корчевой
Рецепты лоббизма
26.03.2015

Владимир Жириновский
Коррупция – это инструмент управления
27.03.2014

Марат Баширов
Риски, санкции, лоббизм
26.03.2015