3-4 апреля 2018
Российская Академия Наук. Тема: «Россия и мир: образ будущего»
Кузнецов Алексей
Нам необходимо движение к многополярности
Кузнецов  Алексей

Тема Московского экономического форума называется «Поворот мировой экономики и стратегии России». Раньше стратегии вырабатывались в очень закрытых помещениях и озвучивались уже по факту их наличия. Сегодня выработка стратегии происходит буквально в университетских аудиториях. Насколько этот метод окажется более эффективным, покажет время.

Сегодня на пленарных заседаниях очень много говорилось о проблемах России, связанных с нашей внутренней спецификой. Мне бы хотелось развернуть дискуссию в несколько иное направление, и поговорить о внешних факторах, а именно о природе глобального капитала.

Поскольку секция у нас предполагает и участие России, и структурирование мирового финансового пространства, то все эти три момента: природа глобального капитала, структурирование финансового пространства, и участие в нем России – я постараюсь отразить в своем докладе.

Тема называется «Проблемы формирования многополярного финансового пространства в условиях глобализации». Прежде всего, давайте определимся с терминологией.

Что такое глобализация? Если следовать классическому определению американского экономиста Теодора Левитта, он говорил, что глобализация – это процесс слияния рынков отдельных продуктов, производимых транснациональными корпорациями.

Исходя их данного определения, реальное участие того или иного суверенного государства в процессах глобализации определяется количеством ТНК, находящихся в его юрисдикции. В отличие от государственного сектора, ТНК не производит общественных благ, таких, как оборонная безопасность. Целью их деятельности является максимизация прибыли или минимизация трансакционных издержек.

Современные транснациональные корпорации представляют собой иерархические монополистические организации нерыночного типа, структурные подразделения которых лишены финансовой, информационной и коммерческой самостоятельности. Интегрируясь в глобальную цепочку создания стоимости, ТНК активно использует механизмы аутсорсинга, которые позволяют им вести производство непосредственно источников сырья, и задействовать при этом местную рабочую силу. Внутри ТНК действуют не рыночные, а трансфертные цены, что позволяет им выводить прибыль в офшоры, то есть государства с льготным налогообложением, с низкими налогами.

Подчеркнем, что исторической родиной ТНК являются Великобритания и Соединенные Штаты Америки. Сегодня из 100 компаний Великобритании с наибольшей капитализацией 98 используют услуги офшоров. Из 100 крупнейших американских компаний 83 корпорации имеют дочерние компании в офшорных зонах. Понятно, что офшоры подрывают в классическом понимании фискальные системы суверенных государств и стимулируют приток в национальной экономике горячих денег.

Масштабы оперирования достигли действительно колоссальных размеров. За последние 25 лет абсолютный размер добавленной стоимости, произведенной иностранными филиалами ТНК, увеличился в 9 раз, их активы возросли в 27 раз. Для сравнения, размер мирового ВВП за этот период вырос всего в три раза, размер мирового экспорта – в пять раз. В иностранных филиалах ТНК занято не многим больше 2 % мировой рабочей силы, что приводит к колоссальному диспропорциональному распределению финансовых ресурсов. Я бы хотел продемонстрировать это на конкретном примере.

В борьбе за ограниченные ресурсы, ТНК выступают главными конкурентами суверенных государств. По сопоставлению доходов консолидированных бюджетов суверенных государств и выручки корпораций в 2015 году из 200 крупнейших экономик всего 70 были государствами, остальные – это транснациональные корпорации.

Например, в 2015 году крупнейшая американская компания Wal-Mart получила выручку, которая на треть превысила доходы консолидированного бюджета России. В то же самое время число занятых в этой корпорации и численность населения России соотносились, как 1/64. Хотя с методологической точки зрения данный пример не совсем корректен, тем не менее, он четко демонстрирует сравнительную эффективность или предельную полезность так называемого человеческого капитала.

Таким образом, в условиях свободного международного движения капиталов, которое установилось в Ямайской валютной системе, происходит непропорциональное перераспределение богатства от суверенных государств к транснациональным корпорациям.

Эта проблема особо актуальна для России. В 2015 году в рейтинге Financial Times Global 500 крупнейших компаний по размеру рыночной капитализации пяти российским корпорациям противопоставило 209 американских ТНК. В 2016 году в другом рейтинге Fortune Global 500 крупнейших компаний мира по размеру выручки присутствовало всего 5 российских компаний против 134 американских.

Подчеркнем, что с 2008 года число российских компаний в данных рейтингах последовательно снижается. Подобное положение вещей лишает Россию возможности паритетного участия в распределении прибыли в глобальной цепочке создания стоимости.

Следует подчеркнуть, что после Второй мировой войны США и Великобритания обеспечили себе исключительные институциональные привилегии при перераспределении в свою пользу добавленной стоимости, создаваемой другими участниками процессов глобализации. Речь идет об образовании так называемых институциональных монополий, определяющих порядок взаимодействия стран на мировой экономической арене.

Под институциональными монополиями мы понимаем правила и стандарты, при помощи которых в системе международного разделения труда устанавливаются и поддерживаются условия для неравного обмена, что превращает глобализацию в механизм воспроизводства в планетарных масштабах однополярного англосаксонского мироустройства.

О каких институциональных монополиях идет речь? Во-первых, это бумажно-валютный стандарт, или попросту говоря, долларовый стандарт, который насаждается через Бреттон-Вудские институты, через Международный валютный фонд, группу Всемирного банка и аналоги группы Всемирного банка в виде региональных банков развития. Бумажно-долларовый стандарт позволяет США получать непомерные привилегии за счет эмиссии мировой валюты и служить центром мировой финансовой системы, перекачивая капиталы из своей периферии. Непомерная привилегия – это термин, который был введен в свое время Де Голлем, и популяризируется сегодня Барри Эйхенгрином.

Второе, это биржевое ценообразование на рынках сырьевых товаров, которое дискриминирует производителей сырья, которые не могут устанавливать цены на собственную продукцию, и продавать ее за собственную валюту. Из 92 товаров, учитываемых международной финансовой статистикой, 87 товаров, в том числе нефть, имеют цены, номинированные в долларах.

Третье – это мировой межбанковский валютный рынок Forex, который контролируется из Лондона, поскольку доля Великобритании на этом рынке на сегодняшний день превышает уже более 40 %. Как институциональная монополия, Forex играет троякую роль. Во-первых, является главной спекулятивной площадкой. Во-вторых, выступает обеспечением для неограниченной долларовой эмиссии. В-третьих, служит инструментом поддержания заниженного курса валют стран мировой финансовой периферии.

Мы говорили сегодня на пленарке о полупериферии, которая относится к России, но по факту она относится к периферии. Дальше мы этот тезис рассмотрим более подробно.

В январе 2016 года рубль занимал второе, естественно, снизу место после Венесуэлы среди стран с наиболее заниженным курсом национальной валюты. Через год, в январе 2017 года, рубль поднялся на пятую позицию после валют Египта, Украины, Малайзии, Южной Африки.

Четвертое, это ставка LIBOR – лондонская ставка предложения межбанковских кредитов, которая рассчитывается синдикатом из 16 банков-членов Британской банковской ассоциации. LIBOR фактически трансформировал классическую двухуровневую банковскую систему – центральный банк и коммерческий банк – на одноуровневую внутрибанковскую систему, в которой банки стали кредитовать друг друга, минуя центральный банк и своих традиционных поставщиков денежных ресурсов, то есть вкладчиков. На LIBOR сегодня ориентированы финансовые продукты общей стоимостью более 800 трлн долларов, что позволяет банкам-фиксаторам данной ставки извлекать сверхприбыли на различных финансовых схемах. Вспомните скандал с Barclays в 2012 году.

Пятое – это рейтинговое агентство. В 1975 году американская комиссия по ценным бумагам и биржам санкционировала олигополию трех ведущих американских рейтинговых агентств, предоставив им статус статистических рейтинговых организаций, официально признанных на уровне страны. В значительной степени данные агентства несут ответственность за поддержание дискриминационного дифференциала процентных ставок между центром и периферией глобальной финансовой системы.

Шестое – это англо-американские аудиторские стандарты, МСФО и GAAP. Первый используется в 120 странах, второй главным образом в Соединенных Штатах Америки, которые интегрируют хозяйствующих субъектов всех стран мира в англо-американскую модель финансовой отчетности глобального рынка.

Седьмое – это англо-американское право, которое служит основой заключения транснациональных сделок и разрешения коммерческих споров. Вы знаете, что все сделки слияний и поглощений, mergers and acquisitions, реализуются исключительно в английском общем праве. И таких примеров очень много. Рынок еврооблигаций, к примеру, и т. д.

Восьмое – это офшорные юрисдикции, через которые проходит значительная доля финансового капитала в обход национальных и фискальных систем его происхождения. По данным компании Tax Justice Network, если к капиталам развивающихся стран, выведенных в офшоры, прибавить сумму международных резервов, которые эти страны инвестировали в западные ценные бумаги, то получится, что они являются чистыми кредиторами международной финансовой системы на суммы свыше 10 трлн долларов. Россия и Китай занимают первые две позиции среди развивающихся стран по размеру капиталов, выведенных в офшоры. Основными бенефициарами офшорных капиталов выступают инвестиционные фонды и другие институты теневого бэнкинга. При этом доля России в мировых активах теневого бэнкинга составляет лишь 0,1 %.

Будучи крупнейшей страной мира по размеру территории и запасу сырьевых ресурсов, Россия крайне слабо присутствует в мировом финансовом пространстве. Кризис 2008 года, снижение мировых цен на энергоносители, введение экономических санкций и девальвация рубля значительно подорвали позиции России в мировых финансовых рейтингах. В послекризисный период доля России в мировой капитализации снизилась на треть. За последние два года доля российского рубля в обслуживании международных финансовых операций и международных расчетов по статистике SWIFT снизилась вдвое. В сентябре 2016 года в рэнкинге глобальных финансовых центров место России было понижено на 17 позиций, а буквально несколько дней назад, в 21-м рейтинге по счету место было понижено еще на одну позицию. Москва занимает 85-е место среди 88 центров, охватываемых рейтингом.

Учитывая колоссальную заинтересованность транснационального капитала в усилении эксплуатации России посредством инструментов неэквивалентного обмена, главными из которых являются свободное движение капитала и заниженный курс рубля, не исключено дальнейшее снижение рейтингов российского государства на мировой арене.

Таким образом, институциональные монополии сдерживают формирование многополярного финансового пространства. В таких условиях Китай как экономический лидер развивающихся стран рынков вынужден в реализации своей глобальной стратегии адаптироваться к уже сложившейся системе англо-американских институтов.

В последнее время Китай выступил с целым рядом институциональных инициатив в сфере экономики, финансов и денежно-кредитной политики, включающей учреждения Азиатского банка инфраструктурных инвестиций, Нового банка развития БРИКС, Фонда шелкового пути, заключения трех десятков своп-соглашений с центральными банками об обмене юаня на другие валюты. Созданы номинированные в юанях фьючерсные рынки по торговле нефтью, газом, нефтепродуктами, запустил платформу для торговли золотом, китайскую международную платежную систему. Однако при помощи данных инициатив Китай постарается упрочнить свой статус восходящей глобальной евразийской державы. При этом Китай не стремится изобретать колесо, а китайские официальные лица повсеместно подчеркивают, что создаваемые институты представляют собой не новую, а конкурирующую систему действующим институтам.

Вместе с тем, сдерживающим фактором интеграции Китая в систему англо-американских институтов является китайская цивилизационная специфика. Господствующие на протяжении тысячелетий в Китае принципы великой гармонии и просвещенного абсолютизма, исповедуемые в нравственных концепциях конфуцианства и даосизма, не стыкуются с такими доминирующими принципами англосаксонской модели как частная собственность, меритократия, эгалитаризм, естественный отбор, конкуренция, эмансипация и общество изобилия.

Понимание цивилизационной специфики Китая проливает свет и на истоки современной торговой политики КНР. То, что Китай является крупнейшим мировым экспортером, вовсе не означает, что проводимая Китаем внешняя торговая экспансия является выражением развитием его естественного внутреннего состояния. Скорее, следует говорить о том, что западное корпоративное сообщество пытается использовать цивилизационную специфику Китая в своих интересах, а именно за счет непритязательности, умеренности, прилежания и исполнительности китайских работников снизить до минимума издержки собственного транснационального бизнеса.

Тот факт, что более половины китайского экспорта и положительного сальдо торгового баланса в последние годы приходится на продукцию западных ТНК, лишь подтверждает гипотезу о том, что под прикрытием китайской торговой экспансии происходит дальнейшее распространение ценностей западной преимущественно англосаксонской цивилизации.

Данный вопрос непосредственно связан с проблемой производительности труда. Превращение Великобритании в XIX веке в ведущую мировую экономику и становление США, как экономической сверхдержавы в XX веке, основывалось на создании новых отраслей промышленности и широкого спектра новых продуктов. КНР сегодня называют мировой мануфактурой, производящей всю номенклатуру потребительских товаров от обуви до электроники, однако Китай до сих пор так и не создал новых брендов, которые бы по своей узнаваемости могли состязаться хотя бы с корейскими конкурентами, не говоря уже о японских или американских ТНК. По мнению нобелевского лауреата Рональда Коуза, наибольшее в мире количество докторов науки, практически полное отсутствие инноваций и собственных оригинальных продуктов – одно из самых серьезных противоречий вхождения Китая в статус мировой сверхдержавы.

Что подразумевает многополярность? Многополярность означает, что каждая страна имеет право беспрепятственно создавать зоны свободной торговли, подписывать региональные экономические соглашения, развивать сотрудничество с другими странами.

Многополярность несопоставима с экономической диктатурой или принуждением к принятию того или иного решения с помощью использования неэкономических инструментов воздействия, таких как санкции в отношении инакомыслящих стран.

Многополярность основывается на мировой экономической регионализации, которая не исключает дальнейшего развития процессов глобализации, но повышает значимость государственного регулирования и контроля в целях обеспечения национальных интересов страны.

В данной связи формирование многополярного мира наталкивается на неэффективность и неадекватность действующей мировой финансовой системы. Несмотря на широкую огласку реформу квоты голосов Международного валютного фонда, которая длилась пять лет, и завершилась в 2015 году, по ее завершению не только КНР, но и в целом группа стран БРИКС так и не получила блокирующего пакета голосов, который дает право накладывать вето на наиболее значимое решение фонда, требующее квалифицированного большинства голосов. При этом США сохранили за собой статус единственной страны – члена Международного валютного фонда, обладающим таким правом.

Следует подчеркнуть, что еще в 2010 году и Китай, и Россия поддержали идею введения наднациональной мировой валюты на основе СДР – безналичного резервного актива Международного валютного фонда. Однако США, пользуясь правом вето, препятствует продвижению этого вопроса через МВФ, вполне обоснованно опасаясь утраты долларом статуса мировой резервной валюты. В прошлом году на международном экономическом форуме присутствовал Доминик Стросс-Кан, который поплатился своей карьерой за попытку продвижения СДР в данном статусе.

Несмотря на формальную демонстрацию признания возросшей глобальной значимости наиболее динамично развивающихся стран с формирующимися рыночными экономиками, например, расширение формата «Большой семерки» до формата «Большой двадцатки», в действительно лидеры западного сообщества не готовы уступить развивающимся странам свои ключевые позиции в международных финансовых институтах.

Более того, эти институты, вопреки присущей им внутренней кризисогенности значительно усилились после распада биполярной системы международных отношений. По данным, опубликованным в августе 2016 года, компания TheCityUK, вместе США и Великобритания контролируют 2/3 активов в крупнейших сегментах мирового финансового рынка.

На данный момент денежные единицы крупнейших развивающихся экономик, включая страны группы БРИКС, фактически являются внутренними валютами, которые очень незначительно используются в международных финансовых операциях. По данным Банка международных расчетов в Базеле в апреле 2016 года совокупная доля валют стран группы БРИКС на мировом валютном рынке в 19 раз была меньше совокупной доли доллара, евро, фунта стерлингов, и японской йены.

Таким образом, глобализация в том виде, в котором она существует – это не создание условий для паритетного участия региональных экономических центров в формировании многополярного финансового пространства, а скорее, их встраивание в уже существующую матрицу глобальных институтов, которые находятся под англо-американским контролем.

С учетом данного факта, дальнейшая интеграция наиболее динамично развивающихся региональных экономик, в первую очередь стран группы БРИКС, в глобальную финансовую систему по правилам, устанавливаемым из Лондона и Вашингтона, представляется нецелесообразной. Нежелание англосаксонских лидеров глобализации отказаться от двойных стандартов неэквивалентного обмена не оставляет России другого выхода, как формирование параллельной системы управления хозяйством – условно назовем его евразийским финансовым кластером – максимально защищенной от вмешательства Запада. Контуры для создания подобной системы уже намечаются в виде межгосударственных образований, таких как ОДКБ, ЕАС, БРИКС и ШОС.

Следует также переосмыслить опыт применения конкретных механизмов, которые могли бы быть положены в основу хозяйственных процессов на евразийском пространстве. Речь идет, в первую очередь, об основательной проработке ведения механизма коллективной расчетной единицы. Повышенный интерес вызывает не опробованный на практике советский проект ОГАС – Общегосударственная автоматизированная система управления хозяйством, основанная на принципах кибернетики, вызывавшая в период ее разработки неприкрытое смятение в американских деловых кругах. Для преодоления негативных последствий участия России в мировой финансовой системе требуется кардинальный пересмотр политики в сфере международного кредитования и валютного курса с целью перенаправления финансовых ресурсов из сферы внешнего виртуального – международные резервы – во внутренний реальный сектор экономики – инфраструктурные проекты, реиндустриализация, переход к шестому технологическому укладу.

Основой формирования евразийского финансового кластера могли бы стать закрывающие технологии, то есть такая система государственного управления народным хозяйством, которая позволила бы радикально снизить издержки воспроизводственного процесса за счет изменения целевых установок функционирования социума, то есть от материального перепроизводства и информационного перенакопительства в сторону всестороннего духовного развития человека на основе удовлетворения как материальных, так и психологических потребностей, и достижение на этой основе расширения реального, а не виртуального жизненного пространства человека.

Я закончил свое выступление. В заключении хотел бы подвести три момента, которые сфокусируют внимание на основном.

Да, реиндустриализация необходима, и это не обсуждается. Когда было перед Второй мировой войной, когда говорили, что нам надо догнать за десять лет то, что Запад сделал за сто. Сегодня реиндустриализация является само собой разумеющимся фактором. Важно осознать то, что экономика – это война. И в войне побеждает тот, кто обладает наиболее современными технологиями.

Сегодняшние технологии – это, в первую очередь, военные? во вторую очередь, это информационные; в третью очередь, это финансовые. Эти три спектра надо развивать в первую очередь. Понятно, что сельское хозяйство, индустриализация, промышленный комплекс – это вообще не обсуждается.

Второе. У России совершенно определенная цивилизационная специфика, которая кардинально отличается от цивилизационной специфики Запада. Россия – это цивилизация собирательная и дающая, Запад – это цивилизация эксплуатирующая и разделяющая.

И третье. У России есть особый опыт развития – имеется в виду советский период – совершенно уникальный опыт развития с совершенно уникальными технологиями, которые были применены не только в крупнейших американских, японских, китайских корпорациях, не говоря о том, что вся политическая военная машина и система управления основана на советском опыте в Китае. Но речь идет о финансовых механизмах, о финансовых инструментах.

Впервые в мировой практике был реализован проект клиринговых валют безналичных расчетов в международной торговле через систему переводного рубля, который был обеспечен золотом. Это уникальный проект в мировой истории. В то время СССР был за пределами Бреттон-Вудской системы, он не подчинялся законам капиталистического воспроизводства. Но вместе с тем в СССР был вполне четкий и конкретный рынок, который подразумевает под собой обмен эквивалентными ценностями, а не обратное.

Спасибо за внимание!

Распечатать статью


ПОДЕЛИТЬСЯ: