3-4 апреля 2018
Российская Академия Наук. Тема: «Россия и мир: образ будущего»
Соболева Ирина
Людям некогда думать
Соболева Ирина
Наверное, у нас все выступления будут звучать рефреном, потому что речь идет о либерализации социальной сферы и либерализации социальной политики. Чуть-чуть обобщу тот статус-кво, на котором мы сейчас находимся. Ситуация сейчас очень противоречива. Она значительно более противоречива, чем это было в начале 90-х годов, когда существовал консенсус сверху, что нужно затянуть пояса, и социальные вопросы отложить в силу ограниченности ресурсов. С одной стороны, сегодня совершенно другая риторика, то есть только ленивый не говорит о том, что нужны социальные инвестиции, нужно решать социальные проблемы, и нужно вкладывать в человеческий капитал (не в человеческий потенциал), потому что рыночная схема решения всех вопросов уже прочно засела в мозгах не только у представителей властных структур, но и у представителей научного сообщества, к сожалению.

При этом даже те не либералы, с чьего посыла социальные инвестиции были урезаны, сегодня почти кричат, что этих инвестиций недостаточно, нужно больше государственных вложений в образование, нужно больше государственных вложений в здравоохранение. Противоречие состоит в том, что хотя с либеральной стороны идет эта риторика, практика социальной политики идет ровно в противоположном направлении.
Идет активизация дискуссий. Активизировалась, к счастью, и социал-демократическое крыло, которое считает, что существует и коллективная, и государственная ответственность за благосостояние человека, но лидирующей линией, которая лучше всего лоббируется, идет упор на то, что человек должен за себя отвечать сам. К чему это все привело на практике? Далее идет следующее противоречие. Если мы посмотрим те ключевые вызовы, которые сейчас стоят перед социальной политикой, то увидим, что первый вызов – это рост нестабильности положения работающего населения. Как только наступает кризис, зарплата падает больше, чем доходы. Что это означает: прибыли в кризис не растут, как и предпринимательские доходы, а растут трансферты. Реальная ситуация вступает в противоречие с той логикой, которая была декларирована реформами: человек должен отвечать сам, но на практике получается, что растут трансферты, и человек не может сам отвечать, потому что зарплата очень низкая.
Что у нас происходит от того, что очень низкие зарплаты? И у населения, и у власти гипертрофированный интерес к проблеме повышения дохода. По данным комплексного наблюдения условий жизни населения, люди, когда их спрашивают, они недовольны прежде всего заработной платой – удовлетворенность очень низкая, а все остальное их устраивает просто потому, что им некогда думать. Вы видите, что здесь положительная динамика, потому что тут с 2011 по 2014 года, а сейчас третий раунд в 2016 году прошел, данных еще нет, но какими они будут, представить очень просто. Даже когда мы начинаем спрашивать конкретно, 75 % говорят, что условия труда их устраивают. Они вполне удовлетворены, а дальше несколько «не удовлетворены», которых не больше 1-2 %.
Когда спрашиваешь конкретно: «Вы работаете во вредных условиях?»: 25 % работают во вредных условиях, то есть постоянно испытывают воздействие вредных факторов, а не время от времени; столько же испытывают постоянное воздействие стресса; 15 % постоянно испытывают другие неудобства (холод сырость); три четверти довольны условиями труда. Это тоже со стороны населения. Если мы сравним Россию с другими странами приоритет гипертрофированный: высокий заработок, далее – стабильность. Заработок стоит на первом месте.

Весь остальной большой комплекс проблем, которые существуют в трудовой сфере, из поля зрения людей уходит. То же самое происходит, когда начинают решать проблемы сверху – с поля зрения властных структур. Да, знают, что зарплата низкая, значит надо повысить. А как повысить? За счет чего повысить? Учителям, врачам сделаем среднюю по региону. Какими средствами это достигается? Все мы прекрасно знаем, что лучше бы этого не было. Тем не менее идет такая линия.
Подвозя итог, что настораживает сейчас – это процесс, который я условно называю монетизацией социальной сферы (по аналогии с монетизацией льгот, которую все помнят). Это характеризуется тем, что эта рыночная логика входит в плоть и кровь социальной политики в целом, растущая роль социальных трансфертов. Весь сложный комплекс проблем сферы труда заслонила зарплата. То же самое происходит и тогда, когда мы рассматриваем социальные отрасли. Отход от терминологии социальных услуг – это тоже монетизация, то есть понимание того, что не решаются проблемы потому, что у людей недостаточно денег или эрзаца денег, как подушевое финансирование. Если у каждого будет хватать денег для того, чтобы все купить, то все будет хорошо. Такой подход к социальной сфере идет сейчас.
Понятно, что такой подход к социальной сфере изначально закладывает неэффективное использование тех ресурсов, которые на эту социальную сферу выделяются, то есть происходит некий переворот того, что когда-то говорили либералы, что «неэффективно, потому что все у государства, а мы пустим рынок». Действительно, в какие-то сферы рынок пускать очень хорошо. Если мы посмотрим на то, как развивалась мобильная связь, мы увидим, что в мобильной связи рынок работает прекрасно. В здравоохранении, в образовании, в культуре рыночная конкуренция либо невозможна, либо возможна в очень ограниченных пределах просто в силу отраслевой специфики, в силу того, что потребитель не может оценить качество блага. Если вы получили какую-то услугу здравоохранения, вы не можете сказать, что произошло: вас эффективно вылечили или вас развели на деньги. Вы просто не компетентны. В данном случае потребитель не может выбирать лучшее.
Как нужно к этому относиться. Все эти подходы должны быть переведены с точностью до наоборот. Есть два равных блока социальной политики, которые являются ключевыми. Первый – блок достойной занятости или достойного труда. Не зарплата, а то что связано с тем, чтобы человек имел возможность реализоваться в труде, и в силу этого у него будет производительность труда, и в силу этого должна быть нормальная зарплата, если общество справедливо. Это просто другая сторона экономической политики. Тот, кто интересуется экономическими вопросами, будет смотреть с точки зрения производительности труда, социальщик смотрит с точки зрения человека, но, в принципе, это одно и то же.
То же самое относится к следующему блоку. Когда мы говорим о развитии социальных отраслей – но тут я не могу говорить подробно, потому что каждая из этих отраслей имеет свою специфику и требует собственных механизмов – какую бы из четырех основных отраслей мы не взяли – наука, образование, культура, здравоохранение – рыночные механизмы здесь могут быть где-то на обочине дороги в каких-то определенных некоторых местах. Это происходит по нескольким причинам. Эффективность научного сообщества кто может оценить? Только те, то там работает, только эксперты; в здравоохранении – то же самое. Второй блок – это блок социальных инвестиций, являющейся и социальной вещью, и экономической вещью, смотря с какой стороны посмотреть.

Если эти два блока работают, то третий – трансфертный блок – ужимается как шагреневая кожа, потому что все меньше и меньше становится людей, которые не могут опираться на себя или на те социальные инвестиции, которые связаны с вложениями в экономический рост, а не с трудной жизненной ситуацией. Он есть, он всегда будет, но в благополучных странах он становится все меньше и меньше, а социальная политика становится все более и более активной.
Эта схема идеальная. В ней существуют ресурсные ограничения, но мне понравилось, как на одном из форумов сказал академик Нигматулин, что дело не только в том, что мы можем сделать сейчас, в данный момент, а в том, какая задача, какая стратегия у нас засела в голове и у населения, и у руководителей. На перспективу засело совсем не то, что может привести к эффективному развитию страны. Спасибо!

Распечатать статью


ПОДЕЛИТЬСЯ: