3-4 апреля 2018
Российская Академия Наук. Тема: «Россия и мир: образ будущего»
Калашников Максим
«Костромская мечта» в историческом контексте
«Костромская мечта» в историческом контексте

Позвольте мне, как малороссу, восточному украинцу, рассказать о Великороссии, как я её вижу, и почему костромская мечта так важна не только для Партии Дела, но и лично для Максима Калашникова.

Я сначала хочу зачитать вам одну небольшую цитату. "В моё время Изборск, как и многие старинные города в России, действительно пал. И в нем из казенных учреждений оставалась лишь казенная винная лавка, этот надежнейший источник пополнения российского государственного бюджета. Участок мой лежал в 20 верстах за этим городом. Крестьяне Псковской губернии жили в невероятной нищете, спали на хворосте, болели и умирали от постоянного недоедания, деревни выглядели мрачно".

Кто скажет, из каких времен цитата? По слову "верст" догадались. Это воспоминания графа Игнатьева, кавалергарда, в 1900 году его отправили проводить топографическую съемку, он учился в академии Генштаба. Ровно 115 лет назад эта самая коренная Великороссия, откуда вышли русские (но это великороссы), уже тогда эта нечерноземная полоса была в жутком состоянии. Это 1900 год.

Не буду цитировать теперь по книге, 115 лет спустя строчки об Изборске, который пал. И вот основатель Изборского клуба Александр Проханов говорит: "Максим, ты не представляешь, что творится в Псковской области. Там не просто шкуру сняли, там скелет остался от этой земли". То есть РФ вернулась на 100 с лишним лет назад.

Дело в том, что Великороссия, не люблю я это слово Нечерноземье, это святая Русь на самом деле, она стала пустеть еще при царе. Жили в ней, когда было безопасно жить, когда южнее гуляли половцы, печенеги, татары, великая степь. Как только русское централизованное государство отбили юг, люди стали смещаться южнее. Там было удобнее жить, вести хозяйство. И только советская власть, наверное, прекратила тогда, как бы нам не говорили потом, что советская власть повзрывала церкви, довела деревни до ручки, но я нашел специально еще один материал. Выступление тогдашнего, как сейчас бы сказали вице-премьера правительства РСФСР Александра Алексанкина. Он тогда докладывал, что в Нечерноземье, которое занимает 29 регионов, где производится 40 % молока, яиц РСФСР, более половины картофеля, треть мяса и почти весь лен.

Что сделала советская власть? Она понимала, что чисто зерновым сельским хозяйством в Великороссии заниматься нерентабельно. Кстати, Алексанкин и говорит, я прочел это из журнала 1975 года, что даже поля мелкие в этих местах. Уже 50 лет прошло с коллективизации, почти 70 лет не было царской России, а следы мелких крестьянских наделов остались. Гон трактора составлял всего лишь 200 метров.

Поэтому советская власть выбрала оптимальный вариант – развивать там мясо-молочное интенсивное сельское хозяйство, лен и разворачивать там промышленность. Что такое святая нечерноземная Русь в советские годы? Это машиностроение. Даже Кострома, это 1/3 экскаваторов СССР там производилось, я это прошел в советской энциклопедии. Это станкостроение, между прочим, кроме льна. А если брать всю Великороссию, это и точное машиностроение, и оружейники там работают, и космическая промышленность, и судостроение.

Вот когда СССР погиб, к сожалению, всё вернулось на круги своя. Наша Великороссия стала уступать более южным регионам, снова стала пустеть, а тем более с деиндустриализацией. Поэтому для меня костромская мечта – это фактически бой за собственную страну, за её возрождение.

Давайте говорить начистоту. Продолжим тему МЭФ. Я в партии немного на других позициях, не социал-демократ, как Гринберг, я немножко на другом фланге. Здесь спрашивается: почему страна в таком состоянии? Почему не используются возможности для её развития? Почему в ручном режиме? Почему мы строим стадионы и покупаем футболистов, а не лён выращиваем? Константин Анатольевич сказал, что нам надо бы выпечь больший пирог. Но я знаю, что в нашей стране есть такие "редиски", которые не пускают нас ни к муке, ни к печке.

Я прекрасно знаю, что в РФ создана такая Северная Корея наоборот, либеральная. Есть все либеральные монетаристские вещи доведены до предела, до зенита, до абсурда. У меня дома лежит подаренный еще отцу альбом северокорейской делегации. Мы говорили про ручное управление. Там есть хорошие картины – товарищ Ким Ир Сен лично на месте руководит строительством водохранилища, товарищ Ким Ир Сен лично накрывает старика своей шубой, дает указания кочегарам. Врать не буду, за амфорами он не ныряет и тигров там не ловит. Но представьте Северную Корею наоборот – вы получите полную картину.

Поэтому я совершенно уверен в том, что нынешняя Северная Корея наоборот продолжается четверть века, и уход Ельцина ничего не изменил. Посмотрите, кто во главе финансов и экономики РФ, кто заправляет. Это те же северокорейские наоборот либералы, которые исповедуют всё тот же монетаризм и этот лжелиберализм, как уже говорилось на форуме.

Поэтому при таком строе рассчитывать, что будет испечен больший пирог, наверное, нельзя. Писать при таком устройстве государства, при тех людях, которые управляют экономикой и финансами какие-то очень красивые региональные программы, наверное, можно. Однако мне это напоминает попытку класть асфальт прямо на землю, по которой текут струями ливни. Как можно при такой налоговой политике что-то развивать? Производство всему голова. Все региональные программы так или иначе будут строиться вокруг производства, вокруг подъема старой индустрии, если это целесообразно, или создания новой.

Давайте посмотрим, я открываю перед форумом уважаемый журнал "Эксперт". Там расчёты: при нынешнем уровне банковского процента (а средневзвешенная 18 %), 92 % прибыли от продаж в машиностроении уйдет на покрытие кредитов. В сельском хозяйстве 111 %. В производстве строительных материалов 98 %. Как при такой финансово-кредитной политике… Вы можете нарисовать любые региональные программы, они не будут выполнены. Я еще с Ельциным ездил по стране, поэтому…

Тем не менее, мы должны создавать эту программу, потому что эта Северная Корея навыворот получит свой кризис, новый 1998 год, поскольку все нынешние действия в экономике нашей власти туда ведут. Ну, 1998 год условно, будет немного потяжелее, поскольку они сейчас похожи на Мартина Идена, который топился, выбросился в иллюминатор, поглубже забрался, чтобы уже не всплыть. Действительно они пустили эмиссию, но совершенно не так, как мы советовали. Они совершали налоговый маневр. Это хорошо. Пусть они вдохнут воду. Я считаю, что этот экономический кризис так или иначе приведет к политическим переменам, но к этим переменам надо быть готовым. Надо иметь программы развития. То самое начало проектной экономики.

Мне трудно говорить, Юрий Васильевич, мы с вами соавторы двух книг и иногда выражаемся на одном языке проектности и новой индустриализации. Я говорю откровенно: для меня костромская мечта, почему я буду продвигать её всеми силами, это способ войти в регионы, показать регионам альтернативу засилию московских монетаристов, зацепиться в регионах, и когда произойдет некая политическая смена, сменится система, когда мы наконец сможем печь пирог, у нас будет содержательная программа.

Что Партия Дела обеспечит для этого? В случае если здесь будут некие трансформации. Программа Партии Дела, которую мы буквально за две недели до МЭФ приняли, говорит, что налоги для производства снизить, и описывается, как это сделать, при повышении налогов на личные доходы, прогрессивку. Новая финансово-кредитная политика. Активная промышленная политика с планированием. Развитие местного самоуправления. Мы вообще предлагаем нашей партии побороть беду бюрократии, которая убивает нашу страну. Чем? У нас будет сильная центральная власть, она будет опираться на сильное местное самоуправление, в пользу которого будут перераспределены налоги. Не столько в пользу регионов, столько в пользу местного самоуправления.

Да, мы предлагаем люстрации не только чиновников-коррупционеров, но самое главное, это люстрацию этих профессиональных монетаристов, либералов, "профессиональных реформаторов". Они 20 с лишним лет устраивали нам сладкую жизнь, довели нас до ручки. Они счистили всю промышленность. На примере той самой нечерноземной Великороссии мы видим это особенно ярко.

Почему всё-таки костромская мечта? Юрий Васильевич, вы совершенно верно сказали о том, что нужно делать новый способ жизни. Я говорю о новой цивилизации, безусловно. Понятно, что ты не сможешь людей построить колоннами и погнать на основание земель нечерноземной Великороссии. Нужно работать на увлечении, на том, что на этой территории будет та самая движуха. Та, здесь с помощью новых технологий строительства будут созданы новые города будущего. В этих городах будущего, где у каждой семьи будет по дому, у тебя будет ангар с небольшим самолетом. Кстати, самолеты в СССР еще в 30-е годы рожениц возили из сел. Расскажите сегодня, что роженицу из села можно привезти самолетом. Тогда было очень дешевое средство передвижения в воздухе, называлось У-2, он же По-2.

Если у вас есть поселение будущего, если есть самолеты в каждом ангаре как личный автомобиль, если вы еще протянете линии скоростного транспорта, эти бортигилеты в Новосибирске или еще какие-то – всё, туда поедут, там можно сделать жизнь. И туда поедет молодежь пассионарная из многих городов, в том числе из Москвы. Но им понадобятся рабочие места. И вот здесь очень хорошо как якорный проект ложится лен, которому отводится такая красная нить в программе костромской мечты.

Но ведь лен – это основа. Смотрите, сколько на неё может нарасти. Да, дома моды, швейная промышленность и прочее. Но если туда поедет пассионарное молодое население, они там по своему почину начнут и другие проекты. Как нам в Брянске Владимир Терешин рассказывал, пожалуйста, центр медицины стволовых клеток, их можно развернуть где угодно. Это хороший регион, хорошая природа, недалеко от Москвы. Такие центры можно ставить везде, они не зависят от сырья. Пожалуйста, работайте здесь.

Произойдут некие смычки. В то же время где-нибудь в Крыму Чалый будет разворачивать свой центр приборостроения, будет развиваться льняная промышленность. Начинаешь простраивать связи с другими центрами развития, с тем же трансевразийским поясом развития. Я тоже слышал доклад Рихарда Вернера, он приводил пример, что такой пояс развития имеет предтечу – южноманчжурскую железную дорогу, за счет которой развили Манчжурию. Но ведь наша костромская мечта – это такой же аналог.

И вот так, воплощая такие проекты, мы сможем вырвать свою страну из лап смерти и деградации. Вот почему важно этот проект продвигать, несмотря на то, что сейчас для него не самые благоприятные условия для реализации.

Я не очень верю, что нашим нынешним правителям… Они просто слоняются: "Ну кто бы нам принес хороший план, чтобы мы в него поверили?" Я уже 20 с лишним лет их вижу, я еще с Ельциным ездил, помню, как на этих региональных выставках его было не оттащить от местной ликёро-водочной экспозиции, и как там Коржаков, укоризненно на него глядя, хлебал молоко с другой мясо-молочной экспозиции. И много раз показывали – это не действует.

Нам нужно быть готовыми к этому неопределенному бурному будущему. Надеюсь, мы нашу страну вырвем из лап реформаторов, спасем от смерти. Но спасем не на голом энтузиазме, а имея те самые четко разработанные планы.

А самое главное, с этими планами надо двигаться именно в эти регионы. Потому что в Москве рассказывать о промышленности очень трудно. Спасибо.

Отвечаю на вопрос о финансировании. Наш ВВП недомонетизирован на 55 %. Это первое. Второе. Если ты десяток воров отловишь и конфискуешь у них награбленное, и заставишь перевести сюда… А способы есть, поверьте. Давайте не будем.

Распечатать статью


ПОДЕЛИТЬСЯ: