«Ведь все делали раньше, даже самолеты! При этом люди, которые все потеряли, продолжают нами управлять!»

Дата публикации: 03.09.2021

На этой неделе Джо Байден в обращении к американской разведке заявил, что Владимир Путин «руководит экономикой, у которой есть ядерное оружие и нефтяные скважины, а больше ничего». Действительно ли Россию так воспринимают в западном мире? И что, по-вашему, имеется у экономики США? «БИЗНЕС Online» отвечают Михаил Хазин, Роберт Нигматулин.

Михаил Хазин

экономист

— Согласен ли я с Байденом? Нет, конечно. Понимаете, он же жизни-то не знает. У него в голове… Ну не буду говорить, что опилки. Скажу — некоторые иллюзии. Реально в России очень нетривиальные и сильные технологии. Другое дело, что люди, которые являются носителями данных технологий, их не очень афишируют в силу некоторой специфики нашего либерального общества. Из опасения, что отберут, испоганят и т. д и т. п. А на самом деле у нас очень много чего есть хорошего. И наших потенциальных противников это прямо бесит. У нас, конечно, многого не хватает, например производства микросхем. Но проблема состоит, во-первых, в том, что Соединенные Штаты Америки уже не могут это заблокировать. А во-вторых, у них у самих тоже много чего недостает.
Дело в том, что мы жили в ситуации единых рынков. И рынки эти контролировали США. По данной причине их совершенно не волновало, где что производится. Поскольку они всегда могли напечатать доллары и необходимое купить, потому что именно доллар — актив, ценность в их экономике. Поэтому тот, у кого есть доллары, всегда выигрывал. А сейчас структура экономики меняется. Происходит распад мировой долларовой системы. И неожиданно обнаруживается, что необходимое тебе происходит «где-то там», а ты это купить не можешь. И что делать? Ответа нет, потому что никто не знает новую модель. Если бы знали, можно было бы сказать — ага, «вот это, это и это» нам нужно категорически и весь ресурс мы бросим на то, чтобы подобное восстановить или воссоздать. Или сделать так, чтобы этого ни у кого, кроме нас, не имелось. И это вполне себе позиция. А если у вас нет представления, какой будет новая модель, вы бессильны, у вас трясутся ручки и ножки. А сейчас единственный регион в мире, где есть альтернативные экономические модели, в рамках которых можно попытаться дать ответ, какой окажется новая модель, — это Россия.

Роберт Нигматулин

научный руководитель Института океанологии им. Ширшова, академик РАН

— Буквально это не так, но Россия действительно потеряла во многих сферах технологический суверенитет. Мы, например, не производим станки, а это беда. Если объединится Запад и запретит нам продавать станки, мы очень сильно пострадаем. Мы потеряли технологическую независимость. Поэтому можно придираться к точности Байдена, говорить, что у нас много чего есть, но подобного не хватает для нормального суверенитета страны. Это он правильно подчеркнул. Мы же все покупаем, 20 процентов ВВП — импорт. Даже то, что производим внутри себя, скажем импортные автомобили, всего лишь отверточная сборка. А ведь все делали раньше, даже самолеты. А сейчас Boeing, «Аэробусы». При этом люди, которые все потеряли, продолжают нами управлять. Руководство страны, к сожалению, выводы сделать не может.

Источник публикации: Бизнес-онлайн