---

Дата публикации: 12.08.2021

Что ждет российско-германские отношения после завершения эпохи Меркель и строительства «Северного потока — 2»?

Исход сентябрьских выборов в немецкий Бундестаг будет иметь принципиальное значение для развития российско-германских отношений, прежде всего в сфере энергетики. После предстоящего ухода с политической сцены Ангелы Меркель пост канцлера, скорее всего, получит ее преемник во главе Христианско-демократической партии Армин Лашет, с которым, вполне вероятно, у российских политиков сложится вполне конструктивное взаимодействие. Но значительное количество мест в Бундестаге и портфелей в правительстве, как ожидается, получит Партия зеленых, откровенно недружественная России и ее проектам, таким как «Северный поток — 2». Попытка диалога с «зелеными» по климатической повестке может оказаться эффективной, но по многим другим вопросам они будут оказывать на Россию существенное давление, предупреждает ведущий германский эксперт по российским делам, независимый политолог, эксперт МЭФ Александр Рар. Сейчас, констатирует он, отношения двух стран находятся в плачевном состоянии — и так будет продолжаться до тех пор, пока политика в принятии решений будет доминировать над экономикой.

«НиК»: Германия сейчас находится в процессе смены поколений политической элиты — в отличие от России. В какой степени поколенческий фактор будет оказывать влияние на внутреннюю политику Германии и развитие российско-германских отношений после сентябрьских выборов в Бундестаг и предстоящего ухода в отставку Ангелы Меркель?

— Эти выборы действительно судьбоносны для Германии. Уход таких сильных политиков, как Ангела Меркель, всегда приносит много изменений и в элитах, и в политике в целом. Если говорить об исторических достижениях госпожи Меркель, то прежде всего я бы отметил тот факт, что Германия все больше и больше становится единственным лидером Евросоюза. Когда Меркель 16 лет назад стала канцлером, такой сильной роли Германии в Европе еще не было.

Если же обратиться к выборам в Бундестаг, то ожидаемые изменения в политическом ландшафте Германии связаны с тем, что Партия зеленых в любом случае получит большое количество голосов. Вряд ли они смогут завоевать пост канцлера, поскольку в Германии достаточно велик консервативно настроенный электорат, который будет голосовать за Христианско-демократическую партию и Христианский социальный союз. Однако «зеленым» все больше отдает симпатии левый электорат в целом — фактически они заменили повестку и программу социал-демократов, которые на протяжении 70 лет были, наряду с христианскими демократами, второй массовой партией Германии.

«НиК»: Насколько долгосрочны, по вашему мнению, эти действительно принципиальные изменения политического поля?

— Я не сказал бы, что это надолго, ситуация постоянно меняется. Но на выборах 26 сентября картина будет именно такой. К тому же христианские демократы фактически сами уничтожили свое консервативное крыло. Если бы Фридрих Мерц, который когда-то уже возглавлял фракцию ХДС/ХСС в Бундестаге, не проиграл в начале этого года борьбу за пост председателя партии Армину Лашету, партия заняла бы старые, традиционные позиции в правоцентристском поле германской политики. Однако при Меркель, а теперь и при Лашете ХДС все больше принимает «зеленый» и либеральный облик. Это также можно считать результатом правления Меркель, которая в первую очередь ставила не на консерватизм, не на традиционализм и Германию как национальное государство, а усиливала либеральную ориентацию своей партии.

Ближайшим итогом выборов в Бундестаг, скорее всего, станет усиление либеральных, а не консервативных сил в Германии, тогда как в других европейских странах, таких как Франция и Италия, наоборот, в политических баталиях будут преобладать националистические и национальные ориентации. В дальнейшем Германия продолжит укреплять себя в качестве главного лидера Евросоюза, а заодно и второй по силе страны в Трансатлантическом сообществе. Для этого есть объективные предпосылки, поскольку именно от Германии во многом зависит восстановление сил Евросоюза, который очень пострадал от пандемии в экономическом и социальном плане. С проблемами здравоохранения справиться удалось, несмотря на множество смертей, но главные вызовы, которые брошены всем странам Евросоюза, лежат в экономической плоскости, и уже понятно, что решающим для выхода из кризиса будет не нынешний, а следующий год.

«НиК»: Может ли либеральный уклон, о котором вы говорите, стать фатальным вызовом для германо-российских отношений, учитывая то, что в России слова «либерал» и «либерализм» стали чем-то вроде несмываемого клейма, а политическая риторика окончательно скатилась в консерватизм и традиционализм?

— Давайте не забывать о том, что в 1990 году на фоне разрушения коммунистической системы была подписана Парижская хартия для новой Европы. Для Запада этот документ обозначил конец Ялтинского мира, который просуществовал почти полвека. Основными ценностями «нового европейского дома» были объявлены демократия и права человека, и вот уже на протяжении трех десятилетий Парижская хартия остается главным сводом правил игры для Европы.

Россия в девяностые годы постоянно предлагала Западу создавать общую систему в вопросах безопасности, о которых, кстати, в Парижской хартии почти ничего не сказано, экономики и т.д. Но за последние два десятилетия Россия принципиально изменила свой курс и вернулась к постулату о «другой Европе»: она хочет продемонстрировать и остальной Европе, и всему миру, что, как самая большая страна на континенте, имеет другие традиции, другие ценности. В действительности они не особенно отличаются от западных, но в таких сферах, как государственная власть и построение общества, Россия и Запад резко расходятся.

В результате мы оказались внутри серьезного конфликта цивилизаций, и в ближайшие 10–20 лет он будет лишь нарастать. Россия по-прежнему выстраивает свои действия в рамках Ялтинского мира, который для Европы остался в прошлом.

Объективно Россия никому не угрожает на Западе, но многие западные эксперты или политики в ответ на вопрос о причинах враждебного отношения к России скажут: там нарушают права человека, сажают и убивают оппозиционеров, там однопартийная система и президентская власть, а не парламентская республика. Российский ответ на это тоже хорошо известен: оставьте нас в покое, мы строим свою аутентичную страну, которая не имеет корней в вашей — западной — идее Просвещения, у нас всегда было свое просвещение, у нас работала и работает только сильная власть, поэтому у нас все по-другому.

«НиК»: Насколько важна российская тема для повестки предстоящих выборов в Бундестаг?

— Думаю, что российский фактор будет играть серьезную роль в избирательной кампании, причем в негативном смысле. К сожалению, у определенных политических сил есть представление, что, делая из России врага или пугало, можно заполучить доверие избирателя, — это определяет и соответствующие технологии.

Фактически то же самое происходило в ходе выборов в США в 2016 и 2020 годах. Было бы наивно полагать, что Россия не занимается разведкой в киберпространстве. Но Россия определенно не могла настолько вмешиваться в американский избирательный процесс, как об этом было сообщено на весь мир. По сути, можно говорить о том, что сформировалась некая мода — постоянно обвинять Россию в том, что она дурит или зомбирует избирателей, причем не только в Америке, но и в Англии во время голосования по брекситу, в Каталонии в ходе референдума за независимость и т.д.

Поэтому заявлений о том, что Россия вмешивается в избирательные процессы в Германии, избежать явно не удастся, в особенности со стороны «зеленых». Это, конечно, очень легкий путь — с помощью такой страшилки запретить или ограничить выступления пророссийских сил в Германии. Вместо того, чтобы вступать с ними в открытую дискуссию, настроенные против России силы будут преподносить любое выступление в пользу хороших отношений с РФ в качестве происков российских агентов влияния. Все это может сильно испортить перспективы дальнейшего сближения России и Германии.

«НиК»: А как в нынешней кампании выглядит конфигурация пророссийских сил?

— Традиционно за новую политику в отношении России выступает Левая партия. Кстати, она оказалась единственной партией, которая в этом году публично вспомнила о 80-летии вторжения Гитлера в СССР, что само по себе демонстрирует масштаб переписывания истории и выстраивания других нарративов ее понимания.

Но в ходе избирательной кампании, к большому сожалению, ни одна из партий, кроме ультраправой «Альтернативы для Германии», не будет брать на вооружение позитивный аспект сотрудничества с Россией. Думаю, она имеет хороший шанс забрать очень большую долю протестного электората. В Германии есть люди, которые недовольны тем, как правительство боролось с пандемией, и «Альтернатива» попыталась завоевать симпатии «коронаскептиков»: ее политики нарочно не носили маски, выступали против локдаунов и т.д. Другое дело, что протестный электорат невелик: более 70% немцев были от локдаунов в восторге — по двум причинам. Во-первых, Германия раздала миллиарды евро «вертолетных» денег, а во-вторых, были задействованы все рычаги борьбы против правых. Все партии, СМИ и вся элита Германии отвергают партию «Альтернатива для Германии» — фактически она стала изгоем, вплоть до того, что ее лидеров выгоняют из ресторанов, когда они туда приходят поужинать. При таких общественных настроениях шансов на серьезный результат у этой партии нет.

«НиК»: Каким образом, по вашему мнению, российской стороне необходимо выстраивать коммуникацию с «зелеными» и другими политическими силами Германии, которые, к примеру, выступают против «Северного потока — 2»? Возможно ли здесь вообще продуктивное взаимодействие?

— Думаю, что по вопросам экологии, «зеленых» сделок, совместной борьбы с загрязнением окружающей среды и изменениями климата между Россией и Германией найдется очень много общих знаменателей, если «зеленые» получат серьезные посты в правительстве. Для российской элиты, как я недавно заметил по заявлениям на ПМЭФ, вопросы экологии имеют гораздо большее значение, чем всего пару лет назад. Именно здесь можно будет договориться, потому что «зеленые» тоже не могут рассчитывать, что смогут спасти климат на планете или хотя бы в Европе, если будет «зеленеть» одна Германия. Так или иначе придется работать с другими странами, особенно с самой большой страной Европы и мира, и если «зеленые» захотят наладить такое сотрудничество, то все получится.

С этой точки зрения экология может стать новым инструментом международной разрядки, как 40–50 лет назад им стало удаление из Европы атомных боеголовок.

Но по вопросам прав человека с «зелеными» Россия точно не договорится, напряжение будет только нарастать. Надо понимать, что «зеленые» в Германии — это уже давно не экологическая партия, и если именно «зеленые» будут заниматься внешней политикой, то они станут проводить идею совместной с Америкой борьбы с авторитаризмом и диктаторами на всей планете. Самый главный вызов для Европы в их представлении — это авторитаризм в России, и на этом направлении «зеленые» будут действовать бескомпромиссно, наращивая конфронтацию.

«НиК»: Вы намекаете на то, что они могут провести своего человека на пост министра иностранных дел?

— Это очень вероятно. Судя по июньским опросам общественного мнения, Анналена Бербок, претендующая на место нового канцлера от «зеленых», уступает Армину Лашету, и он, я думаю, будет избран канцлером, а «зеленые» получат второе место на выборах в Бундестаг. Однако дальше возникнет вопрос о создании правительственной коалиции. Социал-демократы, скорее всего, не захотят быть партией на побегушках у христианских демократов, поэтому окончательно уйдут в оппозицию после выборов, вследствие чего в качестве партнера по коалиции останутся только «зеленые» — это чисто математические закономерности. В результате они смогут претендовать на пост министра иностранных дел, а то и на кресло министра финансов или министра экономики.

«НиК»: Насколько комфортной для России вам представляется фигура нового лидера ХДС/ХСС Армина Лашета? Можно ли считать его политиком, глубоко погруженным в энергетическую проблематику, как минимум в силу того, что практически вся его предшествующая биография была связана с Северным Рейном — Вестфалией, индустриальным «сердцем» Германии?

— Для России Лашет определенно лучше, чем Меркель, поскольку он менее идеологизирован, более прагматичен и конструктивен. Меркель до того, как прийти к власти, не занимала особо серьезных должностей, кроме поста министра экологии в федеральном правительстве, а Лашет многие годы был премьер-министром самой крупной земли Германии, и он действительно разбирается и в промышленности, и в управленческих вопросах — можно даже сказать, лучше других немецких политиков. Он привык популярно излагать свою позицию относительно направлений развития, и в этом смысле России с ним будет удобнее работать. Когда примерно два десятилетия назад Лашет был министром по интеграции в Северном Рейне — Вестфалии, он считал важным налаживание деловых контактов с Россией через российскую диаспору. Именно соотечественники выступали тогда проводниками интересов России.

Главное только — не строить наивные надежды на то, что придет один человек и все изменит, как это было в случае с Трампом.

Сам Лашет понимает, что ему может грозить «ловушка Трампа»: лишнее позитивное слово в сторону России — и по нему начнут бить с разных сторон.

В Германии пресса действительно является четвертой властью, которая делает политику и, среди прочего, уничтожает нежелательных политиков. Поэтому Лашет не станет бросаться в объятия России, но и новых конфликтов тоже будет избегать. Во всяком случае, он уже защитил «Северный поток — 2» и имеет выстроенные связи с компаниями как в Северном Рейне — Вестфалии, так и в Германии в целом, которые хотели бы вернуться на российский рынок как можно скорее.

«НиК»: Есть ли, по вашему мнению, в новом поколении германской элиты фигуры, которые могут стать столь же значимыми для коммуникации с Россией, как «мощный старик» Герхард Шредер, который недавно был переизбран председателем совета директоров «Роснефти»? Или же подобные персоны в германских СМИ и общественном мнении априори являются токсичными?

— Таких «тяжеловесов», как Шредер, уже нет, и это связано с общим изменением представлений Германии о России. В советское время немцы испытывали к России гораздо больший интерес, чем сейчас: для них это была какая-то великая и страшная империя на Востоке, заманчивая, таинственная, с интересным народом, который может повернуться то в одну сторону, то в другую. Были и воспоминания о многих совместных проектах. Вилли Брандт еще полвека назад плюнул на все атлантические отношения и заявил, что с этой гигантской страной, даже если она сейчас «красная», нужно примириться ради Европы. Россия тогда действительно играла колоссальную роль в Европе, к тому же единой Европы в то время не существовало — до 1990 года она была разделена Америкой и СССР, который ненавидели, но при этом сильно уважали.

Сегодня же среднестатистический немец скажет, что у него нет никакого отношения к России — для него это региональная держава, глубокая периферия. Туризм в России, к сожалению, не развит настолько, чтобы немцы туда ездили так, как ездят в Турцию или в Испанию. Государства Восточной Европы, которые раньше входили в сферу влияния СССР, сегодня воспринимаются как прямые соседи Германии — они считаются европейскими странами. А Россия на ментальной карте немцев находится между Европой и Азией и время от времени используется в качестве страшилки.

С другой стороны, у специалистов и бизнесменов, конечно, есть понимание, что с Россией нужно выстраивать отношения, поскольку это ресурсы, интересный потребительский рынок, транспортный узел мирового уровня и т. д. Так что Германия остается, по сути, единственной страной Европы, где еще есть пророссийское лобби — попросту из-за того, что прежде несколько десятилетий проводилась успешная пророссийская экономическая политика. Шредер, конечно, токсичен для очень многих — для либеральной прессы и трансатлантических кругов, — но многие по-прежнему считают, что он был прекрасным канцлером, и к его мнению до сих пор прислушиваются.

Однако поколение политиков и бизнесменов, которые знали СССР не понаслышке и вели с советскими лидерами трудные переговоры, а затем были свидетелями воссоединения Германии при поддержке советского руководства, уходит, а заменить его некем. Это крайне негативная тенденция, поскольку она сказывается на общем уровне германо-российских отношений, на их гуманитарных аспектах. В германских университетах закрываются восточноевропейские кафедры, историю Восточной Европы преподают уже с точки зрения Украины, а не России, русский язык почти не учат в сравнении с тем, что было 30–40 лет назад, исчезло много организаций по научному обмену и обмену архивами, не снимаются совместные кинофильмы и т. д. А те организации, которые в девяностые годы создавались для работы с Россией, теперь занимаются главным образом помощью в движении России в сторону демократии и гражданского общества.

В конечном итоге все это сокращает возможности для создания доверия между странами. Площадки для диалога, конечно, по-прежнему существуют, но, честно говоря, в целом российско-германские отношения пребывают в плачевном состоянии. В Германии больше нет людей с горящими сердцами, которые боролись бы за эти отношения, несмотря на антироссийские атаки прессы, которые сейчас стали еще сильнее, чем во времена СССР. Это, кстати, тоже препятствует развитию отношений: молодые немцы боятся делать карьеру в пророссийских организациях, поскольку считают, что потом для них будут закрыты все двери.

«НиК»: А в России вы видите фигуры, которые могли бы взять на себя улучшение отношений с Германией (если, конечно, не брать лично Путина)?

— Пока есть Путин, который говорит по-немецки лучше, чем все его окружение в российской элите, такой фигуры не появится. В России многие понимают, что за Германию отвечает Путин — это страна, имеющая для него особое значение: он ее искренне уважает, но в то же время и искренне в ней разочаровался, поскольку думал, что с Германией можно будет выстроить общий мир на благо Европы. Однако сначала Путин в Германии не был понят, а затем его демонизировали. Думаю, он очень переживает из-за этого, хотя и не показывает.

Если бы сейчас Германия согласилась вести хоть какой-то диалог с Россией по вопросам общих интересов, тогда нашлось бы несколько очень влиятельных людей в Госдуме, в Совете Федерации, среди промышленников, которые подхватили бы эту эстафету. При Шредере все было именно так: российские бизнесмены регулярно приезжали в Германию в составе официальных делегаций.

Но при Меркель немецко-российские отношения резко изменились, поскольку восторжествовала установка, что с Россией надо вести диалог только на тему прав человека и демократии.

Принципиальным моментом было голосование в Бундестаге в 2012 году, еще за два года до украинских событий, когда партия Меркель вместе с «зелеными» и другими партиями поддержала решение заморозить партнерство по модернизации с Россией. Причина была простой: после скандала с Pussy Riot политики заявили, что Россия нарушает права человека и отказывается от демократии, а они будут вести партнерство только с теми странами, которые модернизируются в соответствии с демократическими ценностями. Для российских коллег это решение было шоком, особенно для промышленников.

«НиК»: Какое воздействие на повестку российско-германских отношений в ближайшие годы будет оказывать все большее сближение Евросоюза с администрацией Джо Байдена по самому широкому кругу вопросов — от борьбы с изменениями климата до выстраивания общего фронта противостояния Китаю, стратегическому союзнику России? Недавно, к примеру, Европарламент отказался ратифицировать инвестиционное соглашение с Китаем, положив во главу угла ситуацию в Синьцзяне. Надо полагать, немецкие промышленники вряд ли остались довольны таким решением. Насколько в Германии осознают все риски сближения с Америкой не только по климатической повестке, но и по формированию альянса против Китая?

— Когда американцы говорят, что будут строить альянс демократических государств, то даже Меркель, скрежеща зубами, понимает, что Германия может позволить себе дистанцироваться от России, поскольку газ, нефть, уголь и древесину Германия из России так или иначе сможет получать всегда. Но Китай — это совершенно другое дело, это громадный рынок для немецких товаров, и теперь в отношении Китая Европа демонстрирует точно такой же негативный подход, как к России. Но если китайцев обозлить и они закроются, Германия от этого очень серьезно пострадает. Поэтому сейчас в Германии идет спор: встать или нет на сторону консенсуса западных идеологов, таких как Байден и Борис Джонсон, которые заявляют, что работают только с теми странами, где продвигается демократия, а если не продвигается, то они их изолируют. Но как можно изолировать Китай, Россию, Индию, Турцию? Куда это приведет Европу? Так самоуверенно она могла выступать 20–30 лет назад, но сейчас, когда Азия в экономическом плане начинает опережать Европу, когда Китай обгоняет Америку, такие заявления самоубийственны.

Если включить логику, то я бы сказал вам, что Германия и Европа не могут отказаться от сотрудничества с Китаем. Но в Европе за последние семь лет очень многое изменилось.

Прежде всего — и это открыто признают Меркель и ее правительство — появился четкий приоритет политики над экономикой. «Капитанов» европейских крупных компаний просто кастрировали — им нечего сказать по принципиальным вопросам.

Вспомните, как немецких гигантов промышленности судили за скандалы наподобие «дизельгейта» компании Volkswagen — тем самым им просто указывают на их место.

Фактически все это началось со времен украинского кризиса, когда бизнес заявлял, что геополитический спор между Европой и Россией по поводу Украины не является достаточным фактором, чтобы приостановить отношения с РФ. В ответ Меркель дала понять, что это не так, «больше вы не будете вести дела с Россией» именно по идеологическим и политическим соображениям. В Америке такие же решения получают приоритет над экономикой: государство будет давить новых модных интернет-гигантов налогами, заставлять их слушаться.

При этом в Германии действительно возлагаются большие надежды на то, что Европа и Америка вернутся к грандиозной идее XXI века по созданию общего экономического пространства, несмотря на то, что это будет, конечно же, во многом поглощение Европы Америкой. Американская экономика сильнее, чем европейская, которая раздроблена по политическим соображениям, и в итоге мы, к сожалению, вновь получим биполярный мир. С одной стороны, блок трансатлантических союзников под руководством Америки, но уже более слабой, чем три десятилетия лет назад. С другой — новая Евразия с новыми союзами между Россией, Китаем, Индией, Турцией, Ираном. Страны, которые считались развивающимися и не имели никакого веса в глобальном масштабе, теперь будут определять мировую повестку уже со своими альянсами. В то же время нельзя забывать, что главной проблемой для такого мира будет оставаться Африка и Ближний Восток — регионы с разваливающимися государствами, исламизмом и политическим вакуумом.

«НиК»: Вы упомянули о высказываниях чиновников и бизнесменов на ПМЭФ по поводу новых «зеленых» приоритетов России. Вы считаете эти заявления искренними или же это попытка заскочить в последний вагон уходящего поезда и как-то обозначить себя в новомодной повестке?

— Трудно отрицать то, что сейчас, когда в мире живет уже 7 млрд человек, планете сложно терпеть столько людей с их потребностями и деятельностью. А к 2050 году нас будет почти 10 млрд — как планета это выдержит, если не ввести резкие ограничения для развития промышленности и потребления? Если ничего не делать, загрязнение окружающей среды и изменения климата погубят Землю — всего лет десять назад такая постановка вопроса казалась нравоучением, но сегодня нужно признать, что это реальность.

Вопрос лишь в том, как и за счет чего это делать.

По-видимому, Европа и Америка сейчас решили, что нужно идти идеологическим путем и жестко действовать запретами во имя спасения планеты. Через новую — «зеленую» — идеологию они фактически хотят остаться в однополярном мире и руководить его политикой.

Другие же страны, такие как Россия и Китай, понимают, что бороться с загрязнением и изменениями климата нужно, но при этом следует учитывать социальные проблемы (например, потерю рабочих мест) и двигаться не так быстро, как этого требуют сейчас европейцы. Развивающиеся страны напоминают, что в развитых странах люди уже живут на очень высоком уровне, и если они немного откажутся от роскоши, то ничего критичного не произойдет. Поэтому развивающиеся страны хотели бы сначала достичь такого же уровня, а затем приступить к разговору на равных.

Именно так я оцениваю российскую политику в климатической сфере и выступления, прозвучавшие на ПМЭФ. Россия, конечно, будет участвовать в общей борьбе с изменениями климата, но будет делать это по-своему, не копируя немецкую или в целом западную экологическую повестку. Таким же путем, вероятно, пойдет и Китай. Это может привести к новым конфликтам, но остаются и возможности для взаимопонимания — экологический диалог способен привести к построению доверия и новым формам сотрудничества.

Поэтому правильно, если российская сторона не отказывается от такого диалога. Если Россия сможет донести Западу свою позицию по экологическим вопросам и договориться, к примеру, о создании совместных технологий по борьбе с изменениями климата, то почему нет? Другой вопрос, что это задача не на сегодня и не на завтра. Скорее, на послезавтра.

«НиК»: Может ли в такой роли выступить водородная энергетика, которую активно стремится развивать Германия? Насколько обосновано сравнение перспектив поставок водорода из России в Германию с газовым «контрактом века» между ФРГ и СССР в 1970-х годах?

— Думаю, что пока это политический, а не экономический и практический вопрос, но и это тоже немаловажно. Если Германия и Россия будут заинтересованы вести переговоры или какой-то диалог по водороду на очень высоком уровне, не нужно от этого отказываться. Этот процесс будет создавать доверие и, скорее всего, будет идти конструктивно, потому что у обеих сторон здесь есть интерес.

С другой стороны, я не верю, что в Германии водород войдет в массовый обиход до 2050 года. Германия — это большая индустриальная страна, мы с трудом отказываемся от нефти, только в следующем году произойдет полное прекращение производства атомной энергии. Переход на водород опять же представляется делом довольно далекого будущего. С этой точки зрения, мне кажется, и надо воспринимать водородную тему: уже сейчас необходимо открывать возможности сотрудничества для наших детей, а точнее, даже внуков.

Но такие обсуждения не должны вести к тому, чтобы Германия и Евросоюз загоняли такие страны, как Россия, в определенную ловушку: вы же сами видите, что нужно заниматься водородом — давайте же забудем про газ и нефть. С такой постановкой вопроса производители «старых» энергоресурсов никогда не согласятся: газ будет нужен Европе еще долго как промежуточный энергоноситель, необходимый для того, чтобы не только работала экономика, но и благополучно существовало наше общество.

«НиК»: Вы не верите в форсированный энергопереход, который сейчас продвигает Евросоюз?

— Не знаю, для кого предназначены все эти утопии по поводу того, что можно уже в 2035 году фактически отказаться от нефти, газа и угля. Прежде всего, непонятно, что делать с армией безработных, которая в таком случае появится, к тому же в связи с повсеместным переходом на искусственный интеллект масса работников и так потеряет занятость. Если людей будет нечем занять, кроме телепрограмм, это приведет их к деградации.

Во-вторых, не следует думать, что энергетический переход — это безусловное благо. Посмотрите, как изменился немецкий ландшафт за последние годы. Немцы, развивая промышленность, смогли сохранить красивую страну, но сейчас, выезжая за город, вы фактически нигде не сможете остановиться на лужайке и устроить пикник, чтобы вокруг вас не вращались ветрогенераторы. А для того, чтобы полностью обеспечить Германию альтернативными источниками энергии, их нужно построить в четыре раза больше, чем уже есть. С солнечной энергетикой и батареями для электромобилей свои проблемы: для них требуются ресурсы, которых в Германии нет, то есть опять нужно договариваться с их производителями и, уйдя от одной зависимости от ресурсов, попадать в другую. Так что нужно смотреть на энергопереход здраво, с пониманием того, что в этой теме велика доля пропаганды и идеологии. Это не значит, что нужно отказываться от диалога. Напротив, нужен такой прагматичный разговор, который поставит эту тему на реальную почву.

«НиК»: Какую позицию немецкий бизнес и политики занимают по такому болезненному для российских компаний вопросу, как предстоящее введение Евросоюзом «углеродного сбора» (СВАМ)? Способна ли Германия оказать влияние на Брюссель по этому направлению, учитывая то, что данный механизм может нанести серьезный ущерб и ее собственной промышленности?

— Попробуйте выступить против — вас сразу демонизируют и назначат изгоем именно потому, что экология сегодня — это идеология, которая стала важнее религии и тех идей, которые будоражили общество прежде: идей равенства людей и социальной справедливости.

Об этом уже никто не говорит, зато все говорят о том, что надо спасать планету от загрязнения и гибели.

Поэтому в таком вопросе, как «углеродный сбор», решения опять же носят политический характер. Конституционный суд Германии принял постановление, что немецкое правительство должно не до 2050 года, как планировалось, а гораздо раньше провести «зеленые» сделки и создать в Германии «чистую» экономику. Единственной возможностью для этого действительно оказывается введение пошлины на ввоз «грязных» товаров из-за пределов Евросоюза. Для Европы это не показуха, но интересы поставщиков этих товаров, таких как Россия, естественно, не учтены. При этом нет понимания того, что Россия — это не ресурсный придаток Европы, как считалось еще в девяностые годы, у нее свои интересы, она может переориентироваться на экспорт в Китай, а в Азии такой налог вводить не будут.

Так что Европа, конечно, может самоизолироваться от других мировых рынков, но это будет стоить ей очень дорого. Уже сейчас из-за повышения налога на бензин его стоимость в Германии достигла почти двух евро, а «углеродный налог» приведет лишь к дальнейшему росту цен. Если такая политика будет продолжаться, люди начнут протестовать. Здесь может еще и сыграть эффект пандемии: на выходе из карантина обнаруживаются новые искусственные ограничители, о которых никто не мог подумать еще несколько месяцев назад. Германия сама создала для себя такую ситуацию, когда она, как лидер Евросоюза, должна быть радикальнее других стран в «зеленой» повестке, показывая всем, как действительно можно выстроить новую экономику. Но надеюсь, что политики, которые придут к власти после выборов 26 сентября, поймут, что новые эксперименты над людьми проводить опасно. Электорат может уйти к «Альтернативе для Германии».

«НиК»: Каковы ваши прогнозы по будущему «Северного потока-2»? Как на его судьбу повлияет исход выборов в Бундестаг?

— Этот проект давно перестал быть тем, чем он является по своей сути, то есть коммерческим и экономическим начинанием. Вместо этого «Северный поток-2» стал символом германо-российских отношений: считалось, что если его можно остановить — а так считали американцы, поляки, украинцы, прибалты, может быть, даже французы и англичане, — то рухнут и тесные российско-немецкие отношения. В результате выиграли бы те силы, которые не хотят, чтобы Россия и Германия сближались. Но, к счастью, «Северный поток-2» будет построен: в России и в первую очередь в Германии нашлись силы, которые отстояли этот проект именно как символ.

Поэтому германо-российские отношения могут восстановиться — они не были разрушены топором, как это многие пытались сделать.

Если же говорить о «Северном потоке-2» именно как о газопроводе, то сначала он не будет в полной мере эксплуатироваться по тем же политическим соображениям, ему наверняка будут чинить новые препятствия. В то же время нужно объективно признать, что в ближайшие лет десять Европа еще будет использовать уголь и атомную энергию, то есть не будет нуждаться в таких больших объемах газа. Но в дальнейшем те, кто будет принимать решения в Европе, поблагодарят «архитекторов», которые выстроили эту блестящую современную газовую инфраструктуру, в отличие от ржавых газопроводов через Украину и Белоруссию.

Беседовал Николай Проценко

Источник публикации: Нефть Капитал